Разделы

Авто
Бизнес
Болезни
Дом
Защита
Здоровье
Интернет
Компьютеры
Медицина
Науки
Обучение
Общество
Питание
Политика
Производство
Промышленность
Спорт
Техника
Экономика

Тема 7. Предпосылки развития отечественной социальной психологии

Цель- показать динамику развития отечественной дореволюционной социальной психологии.

Задачи:

1. Охарактеризовать начальный этап становления отечественной социальной психологии.

2. Дать навык работы с межпредметными связями в таких науках как философия, социология, психология.

3. Показать значимость изучения социальной психологии в системе наук.

План

1. Предпосылки развития отечественной науки.

2. Вклад Плеханова в развитие отечественной психологической науки.

3. Концепция Бехтерева в русле социальной психологии.

Литература:

1. Гальперин П.Я. История психологии.ХХ век.-М.: Деловая книга, 2002.-740с.

2. Ждан А.Н. История психологии: от античности до наших дней.-М.: Академ. Проект, 2004.-572с.

3. Петровский А.В. История и теория психологии.Т.1.-Ростов-на-Дону: Феникс, 1996.-515с.

4. Социальная психология в трудах отечественных психологов. Хрестоматия.-СПБ.: Питер, 2003.-512с.

5. Степанов С.С. Век психологии: имена и судьбы.-М.: Эксмо, 2002.-540с.

В дореволюционной России социальной психологии как самостоятельной дисциплины просто не существовало и ее проблематика разрабатывалась во всем комплексе обществен­ных наук. (Напомним, что самостоятельный статус социаль­ной психологии в мире обозначен лишь с 1908 г. — с момента одновременного выхода книг В. Макдугалла «Введение в социальную психологию» в Европе и Э. Росса «Со­циальная психология» в Америке.) После революции 1917 г. ситуация радикально изменилась, и на протяжении длитель­ного времени эта область знания в СССР развивалась в русле психологической традиции, что делает понятным тот акцент, который присутствует в изложении истории социальной пси­хологии в нашей стране: тщательная проработка вопросов о ее границах с общей психологией, об адаптации общеметодоло­гических принципов не столько социологического, сколько пси­хологического знания.

Вместе с тем проблематика, позже вошедшая в предмет со­циальной психологии как таковой, на ранних этапах разра­батывалась преимущественно в социологической традиции, в частности в некоторых конкретных разделах социологии, а также при создании самых общих представлений о ее пред­мете, круге ее проблем, понятийном аппарате. Специфика рос­сийской социальной психологии, по-видимому, в том, что многие ее проблемы оказались вкрапленными в идейные построе­ния различных общественных движений и принимались на во­оружение разными общественными силами. Отчасти именно поэтому возник феномен своеобразного «ангажирования» со­циальной психологии идеологией.

Термин «коллективная (социальная психология)» был пред­ложен в «Социологии» М. М. Ковалевского (1910), представля­ющей собой курс лекций, прочитанных в Петербурге в Психо­неврологическом институте. Выясняя взаимоотношения социо­логии с другими науками, автор уделяет специальное внимание ее отношению к психологии и в этой связи достаточно под­робно анализирует концепцию Г. Тарда; именуя социологию «психологией коллективной или групповой», Ковалевский замечает при этом, что сам Тард предпочитает термин «соци­альная или коллективная психология». Полемизируя с Тардом по поводу отдельных положений его концепции, Ковалевский согласен с ним в общем определении предмета этой дисципли­ны и ее несомненной важности: «...единственное средство по­знать... психологию масс — это изучить всю совокупность их верований, учреждений, нравов, обычаев и привычек». Кова­левский называет и «методы» этой дисциплины: анализ народ­ных сказок, былин, пословиц, поговорок, юридических фор­мул, писаных и неписаных законов. «Этим-то длинным путем, а не прямым анализом, хотя бы и очень остроумным, чувств и душевных движений посетителей того или иного салона или клуба, и будут положены прочные основания коллективной психологии».

В рамках социологической традиции социальная психоло­гия и ее отдельные проблемы обсуждались в трудах правоведа Л. И. Петражицкого – основателя психологической школы права, с точки зрения которой «истинными мотивами, двига­телями человеческого поведения» являются эмоции, а соци­ально-исторические образования есть лишь их проекции – «эмоциональные фантазмы». Хотя методологическая основа такого подхода представляется уязвимой, сам факт апелляпии к психологической реальности общественного процесса заслуживает внимания. В работе А. Копельмана уже в 1908 г. была поставлена проблема границ коллективной психологии. По мнению ученого, это психология народного духа, прояв­ляющегося в деятельности и переживаниях групп людей и коллективов. Интересные идеи содержались в трудах Л.Н. Войтоловского, П.А. Сорокина и др.

Как уже отмечалось, наряду с обозначением коллективной психологии в ряду академических дисциплин ее вопросы на­чинают активно разрабатываться и в публицистике в связи с идейной борьбой тех лет. В данном случае необходимо прежде всего упомянуть имя Н. К. Михайловского, чья работа «Герои и толпа» (1896) дала толчок дискуссии, которую повели с Ми­хайловским революционные марксисты, и в наиболее острой форме — В. И. Ленин. Интерес Михайловского к социальной психологии был связан с разработкой взглядов народниче­ства, и поэтому в центре его внимания — проблемы массовой психологии. Он обосновывает необходимость выделения этой области в специальную ветвь науки, поскольку ни одна из су­ществующих социальных наук не занимается изучением мас­совых движений как таковых. «Коллективная, массовая пси­хология еще только начинает разрабатываться, — писал Ми­хайловский, — и сама история может ждать от нее огромных услуг». По его мнению, для становления этой области иссле­дования важен анализ механизмов изменения психического состояния и поведения больших социальных групп. Эти и дру­гие рассуждения автор использовал для утверждения опреде­ленной общественной и политической позиции, и, возможно, именно это обстоятельство стимулировало в дальнейшем «ан­гажированность» российской социальной психологии различ­ными задачами политической борьбы.

Основными предпосылками развития отечественной социаль­ной психологии XX века были те реальные явления обществен­ной психологии, сознания, которые воплощали в себе прежде всего специфику российской социальной дореволюционной жиз­ни, ее уклад и институции, как это показала известный исто­рик психологии Е.А.Будилова в своей книге «Социально-психо­логические проблемы в русской науке». Проделанный ею анализ социально-психологических явлений и проблем в самых разных сферах социальной жизни еще до вычленения их в са­мостоятельную науку, позволяет сделать некоторый вывод, ко­торый, в свою очередь, может стать теоретической гипотезой нашего последующего исследования. В России массовая психо­логия, по-видимому, играет большую роль, чем в странах, жес­тко конституированных в правовом, институциональном и дру­гих социальных отношениях. Это составляет предпосылку, ис­ходя из которой в России отечественная социальная психология как наука должна быть развита более, чем в других странах, в других типах обществ. Однако, предвосхищая дальнейшее из­ложение, можно сказать, что реальный ход развития социаль­ной психологии не подтверждает этого: возникнув и начав бур­но развиваться на рубеже веков, она практически исчезает как область психологического знания почти на тридцать лет (с 30-х до 60-х годов). Это было проявлением государственного поли­тического воздействия на судьбы многих общественных наук в эпоху тоталитаризма. Почему именно социальная психология в числе первых подверглась депривации? В силу того, можно ска­зать, парадоксального обстоятельства, что социальные психологи, стремясь применить марксизм к анализу массовых психи­ческих явлений, начали осмыслять методологические проблемы своей науки и тем самым оказались в конкурентных отношени­ях с идеологией, которая опиралась исключительно на полити­ческие, а не научные основания.

Дореволюционная социальная психология была представле­на фигурами Н.А.Бердяева, В.М.Бехтерева, А.А.Богданова, Н.К.Михайловского, Г.В.Плеханова, М.А.Рейснера и др. При всем различии их позиций в отношении к марксизму, их всех характеризовало прекрасное знание социальной психологии— трудов Г.Тарда, Г.Лебона, французской социологической шко­лы, социально-философская эрудиция. Основным отличием кон­цепций дореволюционных социальных психологов от позиций социальных психологов 20-х годов явилось отношение к марк­сизму, хотя теории таких ученых, как Бехтерев не позволяют провести принципиальный водораздел между дореволюционным и послереволюционным периодом. Это появляется в виде выра­женного стремления реализовать марксизм как методологию науки. Взгляды философов и социальных психологов начала века складываются как оригинальные авторские концепции, не имеющие своей специальной целью реализацию марксизма. Так, плехановский «бархатный» марксизм демонстрировал полную свободу и оригинальность интерпретации марксизма и его судеб в России. Дореволюционная социальная психология была зна­чительно органичнее включена в социально-культурный, миро­воззренческий контекст духовной жизни общества. В ней отсут­ствовали идеологические и политические акценты.

В России социальная психология развивалась под сильным влиянием марксизма. Пожалуй, лишь социолог Н. К. Михай­ловский (1842-1904), которого можно считать основополож­ником отечественной социально-психологической мысли, был далек от марксистских воззрений. Заслуга Михайловского со­стоит прежде всего в том, что он впервые обобщил опыт наблю­дения и анализа массовой психологии, накопившийся в рус­ской социологии, художественной литературе и публицистике1. Будучи одним из теоретиков народничества, он стремился ос­мыслить психологические особенности народных масс в свя­зи с революционно-освободительным движением в России.

Широкое распространение получила его концепция «геро­ев и толпы». Рассматривая толпу как «самостоятельное обще­ственное явление», Михайловский считал, что герой является порождением толпы, которая «выдавливает» (выдвигает) его в определенные моменты истории. Одним из главных психо­логических механизмов взаимодействия людей в толпе, по мне­нию Михайловского, выступает подражание толпы герою и взаимоподражание людей. При этом для массового поведения более характерно неосознанное подражание, чем осознанное, что объясняется легкой внушаемостью масс, их податливо­стью силе личности героя. Несмотря на марксистскую крити­ку взглядов Михайловского, они оказали существенное влия­ние на дальнейшее развитие отечественной социально-психо­логической мысли.

Первому послереволюционному периоду становления отече­ственной социальной психологии свойственно несколько основ­ных общих особенностей.

Во-первых, сама революция, вовлек­шая в свою орбиту огромные массы людей, явила уникальный пример общественных движений, классовой борьбы, столкнове­ний. Однако, как это ни парадоксально, становление отечествен­ной социальной психологии связано не с непосредственным ос­мыслением феноменологии этих явлений, а с попыток постро­ить социальную психологию на теоретических основах, прежде всего на основе марксистской теории и методологии.

Во-вторых, стремление реализовать марксизм в психологии в двадцатые годы еще не имело идеологической окраски; оно чаще всего было проникнуто оптимизмом, романтизмом ученых.

В-третьих, с самого начала способ реализации этих попыток был ориентирован на наиболее оптимальное включение марксистских идей и принципов в систему психологии как науки, и в том числе науки не столько о личности и сознании, сколько науки о психо­физиологических явлениях, о явлениях, имеющих биологичес­кую характеристику. Именно поэтому первый этап развития со­ветской социальной психологии, по-видимому, не может рассматриваться как этап ее становления в качестве самостоя­тельной оформившейся дисциплины.

Социально-психологичес­кие проблемы и аспекты рассмотрения психических явлений не­разрывно вплетены в обсуждение методологических проблем всей психологии. В качестве последних выступают две основные:

1) соотношение социального и биологического как детерминант психики и поведения человека;

2) соотношение личности и об­щности, коллектива, общества.

Сегодня, когда переставлены акценты в интерпретации рос­сийской социальной психологии, на наш взгляд, должен быть прежде всего переосмыслен плехановский вариант «бархатного» марксизма, в отличие от «кровопролитного» ленинского, и ак­туализированы его социально-психологические воззрения, воб­равшие в себя специфику российской общественной жизни и психологии. Если Плеханов оказался «под чертой» отечествен­ной социальной психологии, а Бердяев — вообще за чертой об­щества, то Бехтерев перешагнул черту, отделявшую дореволюционную науку от советской, и явился «альма-матер» ее станов­ления в двадцатые годы.

Как известно, основным предметом и теории, и эмпиричес­кого исследования в период двадцатых годов явились коллективы (Бехтерев, А.С.Залужный, Б.В.Беляев и др.), схемы изу­чения которых включали ту же «категоризацию» психики – ее деление на «экзогенную» и «эндогенную», что и у А.Ф.Лазурского в его определении и типологии личностей. Не имея возможности проанализировать взгляды значительного числа отечественных психологов, участвовавших в дискус­сиях двадцатых годов (что составляет специальную тему историков социальной психологии), мы останавливаемся на рассмотре­нии концепций трех крупнейших фигур–Плеханова, Бехтерева и Макаренко, поскольку, во-первых, они являются авторами це­лостных оригинальных теорий.

Во-вторых, именно они оказали огромное влияние на последующее развитие отечественной пси­хологии и не могут быть отнесены только к страницам ее исто­рии.

В-третьих, в центре каждой из этих авторских концепций оказались разные, но важнейшие для социальной психологии
вопросы. В концепции Плеханова это вопросы методологии соци­альной психологии, непосредственно включенные в его своеобраз­ный «вариант» марксизма. В рефлексологии Бехтерева это мето­дологическая проблема соотношения социального и биологичес­кого, выразившая его стремление раскрыть механизмы социальной детерминации психики одновременно адекватным ее биологической, психофизиологической, рефлекторной природе способом, и теоретическая проблема определения личности и коллектива. В теории и практике Макаренко был представлен первый вариант практической социальной психологии как социальной педагогики, теория коллектива, воплощенная в практику.

Плеханов был широко образованным ученым своего времени. Он глубоко интересовался вопросами философии, истории, экономики, социологии, этики и других общественных и естествен­ных наук, стремился осмыслить научные достижения с диалектико-материалистических позиций. Плеханов был хорошо знаком с психологическими исследованиями Сеченова, Вундта, Фехнера и др. Особенно большое внимание уделял он вопросам социальной психологии, которая в то время только начинала формироваться. С последовательно материалистических позиций Плеханов выявлял роль и место «психологического фактора» в развитии человеческого общества, раскрывал основания и детерминанты социально-психологических явлений. Он убедительно показал, что за человеческими страстями, настроениями, побуждениями, идеалами стоят всегда интересы определенных соци­альных групп общества, классов, определенные общественные отношения и прежде всего производственные отношения.

Практически в работах Плеханова обозначены и раскрыты в той или иной мере все основные проблемы социальной психоло­гии. На страницах его трудов мы встречаемся с такими поняти­ями, как общественное настроение, умственные течения, умонастроение, этические нормы поведения, нравственные идеалы и чувства, стремления, привычки (стереотипы), обычаи, традиции, классовая психология, классовое сознание, национальная психо­логия, национальный характер, классовые и этнические предрас­судки, религиозные чувства, психические аберрации и мн. др.

Плеханов обосновывает научный и материалистический подход к анализу социально-психологических явлений, вскрывает их исторические, социаль­но-экономические корни. По его словам, всякая данная ступень развития производительных сил необходимо ведет за собой оп­ределенную группировку людей в общественном производитель­ном процессе, т. е. определенные отношения производства, и определенную структуру всего общества. И раз дана структура общества, нетрудно понять, что ее характер отразится вообще на всей психологии людей, на всех их привычках, нравах, чув­ствах, взглядах, стремлениях и идеалах. Привычки, нравы, взгляды, стремления и идеалы необходимо должны приспосо­биться к образу жизни людей... Психология общества всегда це­лесообразна по отношению к его экономии, всегда соответству­ет ей, всегда определяется ею.

Согласно известной «пятичленной формуле», предложенной Плехановым, структура любого общества включает:

1) произво­дительные силы общества,

2) производственные отношения,

3) общественный и политический строй («форма общества, выра­жающая эти отношения»),

4) общественную психологию («состо­яние духа и нравов, соответствующее этой форме»),

5) идеоло­гию («литературные, философские, политические взгляды»).

Общественная психология—«преобладающее настроение чувств и умов в данном общественном классе данной страны и данного времени»—по Плеханову, включена в структуру общества не­обходимым образом как ее «составляющая».

Плеханов задает вопрос о том, целесообразно ли, нужно ли, «выгодно» ли для общества, его поступательного развития «при­способление его психологии к его экономике, к условиям его жизни?», и дает на этот вопрос утвердительный ответ: «Очень выгодно, потому что привычки и взгляды, не соответствующие экономии, противоречащие условиям существования, помеша­ли бы отстаивать это существование. Целесообразная психоло­гия так же полезна для общества, как хорошо соответствующие своей цели органы полезны для организма». Таким образом, Плеханов, утверждая примат общественных, в первую очередь производственных отношений, их определя­ющую роль в развитии общественной психологии, в то же вре­мя подчеркивает активную роль последней, ее обратное воздей­ствие на экономическую структуру общества.

Указанные положения Плеханов иллюстрирует конкретны­ми примерами из области формирования правовых убеждений, взглядов, политических теорий, нравственных позиций, эстети­ческих вкусов, научных воззрений. Так, рассматривая проис­хождение правовых убеждений, Плеханов доказывает, что «пра­вовые понятия — убеждения (отметим, что речь идет не просто о понятиях, а о понятиях—убеждениях; тем самым подчерки­вается социально-психологический момент правовых норм.) всюду определяются способами производства». Они развиваются на основе житейской практики, вырастают из нее. По его словам, то обстоятельство, что данная совокупность пра­вовых учреждений полезна или вредна для общества, никоим об­разом не может зависеть от свойств какой бы то ни было или чьей бы то ни было «идеи»: оно зависит, как видели, от тех способов производства и от тех взаимных отношений между людьми, ко­торые создаются этими способами. В этом смысле у права нет и не может быть идеальной основы, так как основа его всегда ре­альна. Однако Плеханов не отрицает абсолютного «идеального момента», который в данном случае имеет место и проявляется в определенном отношении к существующим в обществе право­вым нормам со стороны членов данного общества. Плеханов от­мечает, что социалисты тщательно изучают ход исторического развития, берут его за исходную точку своих стремлений, кото­рые в свою очередь представляют собой лишь «сознательное вы­ражение бессознательного, слепого исторического процесса».

Образ жизни людей, особенности их общественно-экономичес­кого бытия определяют возникающие и укрепляющиеся в дан­ном обществе традиции, обычаи, психологические особенности характера. «Образом жизни людей,—пишет Плеханов, — ес­тественно и неизбежно определяется весь склад их характера». Рассматривая общественную психологию в контексте законов развития общества, Плеханов вместе с тем подчеркивал, что пси­хические явления имеют свои специфические законы и механиз­мы. «Что в развитии человеческой мысли, точнее сказать, в со­четании человеческих понятий и представлений, есть свои особенные законы, этого, насколько нам известно, не отрицал ни один из «экономических» материалистов».

Для социальной психологии большой интерес представляют взгляды Плеханова на «механизмы» общественной психологии. Как известно, одним из таких механизмов является подража­ние. Обычно идея о роли подражания в обществе связывается с именем Тарда, который придавал ей универсальное значение. Плеханов был, пожалуй, первым, кто с марксистских позиций проанализировал «теорию подражания».

В анализе механизмов социально-психических явлений Пле­ханов пошел дальше Тарда. Он утверждал, что наряду с подра­жанием существует и другой, не менее важный, но противополож­ный ему «механизм»—противоречие (или контрподражание), которое тоже коренится в свойствах человеческой природы. Этот механизм лежит в основе проявления различных социально-пси­хологических явлений: общественных взглядов, нравов, эстети­ческих воззрений. Особенно отчетливо его действие проявляет­ся в периоды коренных социальных ломок, смен форм полити­ческого правления, при переходах власти от одного класса к другому.

Плеханов указывает на сложную диалектическую связь меха­низмов подражания и контрподражания. Нам представляется, что идея Плеханова о диалектическом взаимодействии противополож­ных механизмов в детерминации психических явлений имеет для социальной психологии важное значение. Подражание и контрпод­ражание, суггестия и контрсуггестия, заражение и противополож­ный ему механизм (для которого пока нет точного названия) об­разует развитие многих социально-психологических явлений. Принципиально важным для психологии является положе­ние Плеханова о том, что процесс развития индивида не явля­ется простым повторением или калькой исторического процес­са. Это положение особенно важно подчеркнуть в связи с тем, что в психологии до сих пор имеются попытки утверждения своего рода аналога «биогенетического закона», согласно которому в своем развитии индивид якобы повторяет развитие общества.

Характеризуя роль субъективного, личностного фактора в ис­тории, Плеханов отмечает, что люди — главная производитель­ная сила общества, обусловливающая существование обществен­ных отношений производства. «Что такое общественные отно­шения производства? Это отношения людей. Как же будут они развиваться без людей? Ведь там, где не было бы людей, не было бы и отношений производства». Плеханов считает совершенно нелепым противопоставление «личностей—законам обществен­ной жизни; деятельности людей—внутренней логике форм их общежития». В его работах даны яркие убедительные социально-психоло­гические портреты представителей разных социальных групп: партий, классов, сословий; вскрыты исторические, социально-экономические корни их мировоззренческих позиций, нрав­ственных идеалов, их психологии. В работах Плеханова имеются также социально-психологические портреты дворян, капитали­стов и представителей других классов и сословий дореволюци­онной России и европейских стран.

Данный им анализ многих явлений общественной психоло­гии не потерял своего значения до сих пор. Он раскрыл ряд со­циально-психологических особенностей этнических групп и т. д. Многое сделано Плехановым в плане рассмотрения механиз­мов психической деятельности, разработки проблем социальной психологии личности, эстетических чувств, нравственных и пра­вовых убеждений, предрассудков и др. Это его реальный вклад в построение социальной психологии как самостоятельной об­ласти научного значения — не только в ее методологию и тео­рию, но также в систему накапливаемых конкретных данных.

Бехтерев был одним из первых, кто уже в конце прошлого— начале текущего столетия выдвинул и настойчиво проводил идею комплексного изучения человека. Рассматривая человека в его целостности, как сложное, многогранное и многоуровне­вое образование, он ратовал за использование междисциплинар­ного взаимодействия, обеспечивающего всестороннее его изуче­ние. В своей непосредственно исследовательской деятельности ученый стремился реализовать комплексный подход разными способами:

во-первых, посредством организации комплексных экспериментальных исследований, в которых конкретный объект (человек) выступал предметом изучения разных научных дисциплин: физиологии, анатомии, педагогики, психологии и т.д ;

во-вторых — путем анализа и осмысления на основе еди­ной теоретической концепции разных сфер и уровней взаимо­действия человека с миром. А это, естественно, требовало суще­ственного расширения границ и объема охватываемой исследо­ванием реальности, анализа различных форм человеческой активности, всестороннего изучения человека на основе исследования всех проявлений его жизнедеятельности. Именно этой стратегии отвечала разработка Бехтеревым новых отраслей реф­лексологии: генетической рефлексологии, рефлексологии тру­да, коллективной рефлексологии и т.д.

Принципиально важное значение имело то, что Бехтерев не ограничивался анализом только индивидуального поведения че­ловека. Признавая взаимосвязь поведения человека с поведени­ем других людей, он поставил вопрос об объективном изучении этой взаимосвязи. Таким образом, Бехтерев явился одним из ос­нователей нового направления психологического исследова­ния—социальной (или общественной) психологии, рассматри­ваемой им как отрасль рефлексологии человека в соответствии с теми же принципами, которые были выдвинуты и разработа­ны применительно к исследованию проблем объективной пси­хологии и рефлексологии индивида. Отсюда название нового на­правления— коллективная рефлексология.

Впервые к социально-психологической проблематике Бехте­рев обращается в своей речи на годичном торжественном собра­нии в Военно-медицинской Академии в 1897 г. Конкретной те­мой его выступления явились вопросы психического влияния,-внушения и его роли в обществе. Определяя свое отношение к данной проблеме и подчеркивая ее актуальность. Бехтерев от­мечал: «Мне представляется не только современным, но и не­безынтересным остановиться на этом предмете, полном глубо­кого значения как в повседневной жизни отдельных лиц, так и в социальной жизни народов».

Следует отметить, что период конца XIX в. характеризовался острым интересом к социально-психологической проблематике, развивающимся на фоне и под воздействием бурно проявляющихся социальных процессов, растущих классовых антагонизмов и свя­занной с этим актуализацией внимания к вопросам общественно­го развития и его психологическим факторам. Взаимоотношения личности и общества, пути и методы общественной детерминации поведения человека, проблемы свободы воли—все эти вопросы находят отражение на страницах художественных произведений, публицистической и научной литературы рубежа столетий. При­чем в процессе их решения происходит острая поляризация мне­ний и подходов представителей разных направлений научной и об­щественно-политической мысли. В конечном счете, независимо от различия в понимании тех или иных частных вопросов, выделя­ются две основные тенденции: попытка поставить во главу угла психологический фактор как важнейший и определяющий всю дина­мику и структуру общественных отношений и противоположное этому стремление рассмотреть явления общественной и индивиду­альной психологии как детерминированные обществом.

Акцентирование внимания на субъективных, психологичес­ких факторах развития общественных и социально-психологи­ческих явлений в русской науке представлено трудами лидера народнической идеологии Михайловского; социологов Н.И.Кареева, Е.В.Роберти; экономиста П.Б.Струве; философов Бердя­ева, С.Н.Булгакова; психологов М.М.Троицкого, А.И.Введенс­кого, Л.Е.Владиславлева, М.А.Рейснера и др.

С позиций экономического детерминизма проблемы развития общества и всех его подструктур (включая явления обществен­ной психологии) рассмотрены в трудах лидера русских маркси­стов Плеханова и его последователей.

В контексте истории отечественной социологической и соци­ально-психологической мысли социально-психологическим взглядам Бехтерева принадлежит особое место. В них — исто­ки естественнонаучной традиции в исследовании и объяснении общественных (в том числе социально-психологических) явлений, их целостного, системного описания, предполагающего рассмот­рение их в широком природном и социальном контексте.

Развернутое обоснование этих идей содержится в «Коллектив­ной рефлексологии» Бехтерева, в которой выделяются 23 универ­сальных закона, действующих, по мнению ученого, в неоргани­ческом мире, в природе и в сфере социальных отношений: закон сохранения энергии, законы тяготения, отталкивания, инерции, энтропии, непрерывного движения и изменчивости, и т. д. На основе физических законов Бехтерев пытался дать объяснение таким сложным социальным процессам, как развитие и преем­ственность культурных традиций, образование социальных общ­ностей, динамика общественных взглядов и настроений и т. д.

Дальнейшее развитие социально-психологической теории (в частности, специального ее направления—социальной перцеп­ции) подтвердило правильность сделанного Бехтеревым выво­да о зависимости социального восприятия от индивидуального опыта, личностных особенностей воспринимающего субъекта. Вместе с тем была доказана необходимость и возможность ис­пользования в социально-психологическом исследовании наря­ду с объективными показателями также и субъективных оценок состояний, переживаний и отношений людей по поводу раз­ных сторон их совместной деятельности и общения.

Бехтерев первым в отечественной психологии дал определе­ние предмета, задач и методов социальной (или «общественной», как он ее называет) психологии, сделал попытку разработать ее теоретические основы.

Он указывает, что сферу общественно-психологического ис­следования составляет изучение разных социальных групп и со­циальной стороны личности: «Предметом общественной психо­логии является изучение психологической деятельности собра­ний и сборищ, составляемых из массы лиц, проявляющих свою нервно-психическую деятельность как целое, благодаря обще­нию их друг с другом. Безразлично, будет ли это случайная толпа или общественный митинг, или правительственное собрание — везде проявляются общее настроение, соборное умственное твор­чество и коллективные действия многих лиц, связанных друг с другом теми или иными условиями».

Заслугой Бехтерева как одного из основоположников отече­ственной социальной психологии является разработка учения о коллективе. Коллектив рассматривается им как нечто целое, как «собирательная личность», имеющая свою индивидуальность, зависящую от особенностей составляющих ее лиц. Бехтерев ста­вит задачу выделения общих законов, лежащих в основе дея­тельности коллектива. «Проявления собирательной личности... подчиняются такой же закономерности, какая открывается при строго объективном рефлексологическом изучении проявлений отдельной личности. Притом самые формы этой закономернос­ти оказываются общими как для отдельной личности, так и для собирательной личности...». Указанная исходная методологичес­кая посылка приводит Бехтерева к выводу о необходимости, ис­следуя общественную жизнь, прослеживать те же рефлексы «в форме общественных движений» и то же их развитие, которое имеет место в деятельности отдельной личности.

Вместе с тем здесь проявляется недооценка Бехтеревым сво­еобразия в закономерностях поведения личности и социальной группы. Психическая жизнь человека не ограничивается уров­нем рефлекторной деятельности, она более сложна, включает со­знательную регуляцию поведения и деятельности. В еще боль­шей мере это относится к явлениям социально-психологическим, представляющим собой качественно иной, более высокий уровень организации, законы которого не сводимы к законам регулирующим индивидуальное бытие человека, тем более—к рефлекторным механизмам психической деятельности. Как по­казывают социально-психологические исследования, включение человека в коллектив или социальную группу приводит к воз­никновению ряда новых факторов, к актуализации специфичес­ких, социально-психологических механизмов взаимодействия, не имевших места на уровне индивидуальной психической дея­тельности (индивидуальной лишь относительно, ибо деятель­ность человека всегда социально опосредована). К этому же выводу приходит фактически и сам Бехтерев, анализируя полу­ченные им в конкретном социально-психологическом исследо­вании данные, характеризующие особенности соотносительной деятельности людей в группе.

Понятие «коллектив» определяется Бехтеревым предельно широко: как любая социальная группа или общность вообще. Им дана характеристика разных социальных групп, предложена их классификация. Основой этой классификации выступает уровень организованности группы, направление ее активности, степень общности интересов составляющих ее членов. Учитывая указан­ные показатели, Бехтерев подразделяет коллективы (или груп­пы) на организованные и неорганизованные, различающиеся по уровню сплоченности.

В определении коллективов, сформулированном Бехтеревым, в качестве главного, доминирующего признака выделяется объе­динение людей вокруг общей цели для осуществления совмест­ной деятельности. «Очевидно, что только общность интересов и задачи является тем стимулом, который побуждает коллек­тив к единству действий и придает самый смысл существованию коллектива». Общность цели рождает, в свою очередь, общность организации и общность деятельности.

Бехтерев подчеркивает интегрирующую функцию цели, рас­сматривая ее таким образом, по сути, в качестве системообра­зующего признака коллектива. «Всякий нарождающийся само­стоятельный коллектив начинает свою жизнь с самоопределе­ния, ... он устанавливает и выясняет свои собственные задачи и цели, отмежевывая их от задач и целей других коллективов. Только после этого устанавливаются определенные отношения такого коллектива к другим».

В противоположность взглядам Тарда, Лебона, Михайловско­го и других Бехтерев подчеркивает необходимость дифференци­рования понятий «организованная общность» и «толпа», учета специфики разных социальных групп и характера взаимодей­ствия составляющих их лиц. Это положение, реализуемое Бех­теревым прежде всего в его экспериментальной практике, яв­ляется принципиально важным, противостоящим попыткам пе­ренесения закономерностей поведения людей в толпе на закономерности взаимодействия людей в рамках организован­ных общностей.

Вопросы общения, взаимного психического влияния людей друг на друга занимают одно из центральных мест в социально-пси­хологической теории и коллективном эксперименте Бехтерева.

Характеризуя роль общения, Бехтерев оценивает его как ме­ханизм осуществления совместной деятельности и формирова­ния ее коллективного субъекта, условие сохранения и распро­странения индивидуального опыта, передачи его потомству, обеспечения исторической преемственности общественных цен­ностей. Общение у Бехтерева выступает как средство объеди­нения людей в группы, условие социализации личности. Ха­рактеризуя роль общения в развитии и формировании лично­сти, Бехтерев писал: «Различные личности находятся в различных условиях в смысле общения их с окружающими лицами, а равно и в неодинаковых условиях воспитания, что также не лишено громадного значения в отношении будущего развития каждой данной личности». Он отмечал, что чем раз­нообразнее и богаче общение человека с окружающими его людьми, тем успешнее осуществляется развитие личности, под­черкивал, что люди, выросшие в общении с более разнообраз­ным кругом лиц, являются более развитыми по сравнению с теми людьми, круг общения которых ограничен. Этот вывод ученого получил убедительное подтверждение в многочислен­ных психолого-педагогических исследованиях, а также в кон­кретной учебно-образовательной и воспитательной практике.

Социальную роль и функции общения Бехтерев рассматри­вал на примере специфических видов общения, подражания и внушения. «Не будь подражания, — писал он, — не могло бы быть и личности как общественной особи, а между тем подра­жание черпает свой главный материал из общения с себе подоб­ными, между которыми благодаря сотрудничеству развивается род взаимной индукции и взаимовнушения».

Значение внушения как фактора проявления общественных процессов подробно рассматривается Бехтеревым в его работе «Роль внушения в общественной жизни». Определяя внушение как одну из форм психического влияния людей друг на друга, Бехтерев относил его к области бессознательной психической деятельности, непосредственной передаче определенных «пси­хических состояний от одного лица к другому, протекающему без участия воли воспринимающего лица, нередко даже без яс­ного с его стороны сознания».

Именно специфика внушения как формы «непосредственно­го прививания психических состояний, идей, чувствований и ощущений» без опоры на логические формы убеждения и дока­зательства определяет практически универсальный характер внушения в качестве средства психологического воздействия. Этим обусловлена, по Бехтереву, и роль внушения в обществен­ной жизни как эффективного средства управления массовыми движениями, объединения людей вокруг общей задачи. Бехте­рев отмечал, что «подчас внушение или прививка идей играет гораздо более видную роль, нежели логическое убеждение. Вся­кий общавшийся с народом, знает это хорошо по собственному опыту...». Он вскрывает также условия, при которых внушаю­щие воздействия протекают эффективно: единство настроений, чувств, переживаний людей; «однородность собрания», его «моноидеизм»; направленность на единую цель.

Содержащееся в работах Бехтерева описание системы посред­ников общения представляет большой интерес и существенно расширяет и обогащает наши представления о способах переда­чи информации в процессе коммуникативного взаимодействия. Давая более широкую, нежели в современной психологии, трак­товку средств общения как всего того, что определяет комму­никативный процесс и способствует его осуществлению, Бехте­рев использует для этого совокупность понятий: «посредники», «специфические раздражители», «побудители», «побудители действий», «средства объединения людей» и т. д. В более узком смысле слова средства общения определяются им как знаковая система, используемая для кодирования и передачи коммуни­кативного воздействия.

Включение в число посредников общения материальных ве­щей, памятников истории и культуры значительно расширяет временные границы общения, включая в его сферу людей, жи­вущих в разные исторические периоды. «Посредники могут объединять людей не только находящихся на огромном рассто­янии друг от друга, но и живущих в разные эпохи. Папирусы, памятники древности, археологические находки разве не объединяют нас с людьми, жившими в древние века и даже в доис­торическое время? Точно так же памятники искусства ... могут быть посредниками взаимодействия и общения между людьми, принадлежащими разным народам и разным эпохам». Эти по­ложения Бехтерева выводят нас на проблемы исторической па­мяти, обозначают перспективы исследований в области истори­ческой психологии.

Общение людей опосредствуется и всем контекстом их взаи­модействия, ситуацией их жизни и деятельности, В этом плане важна мысль ученого о том, что «общая жизнь, общая работа, общая деятельность и совместно перенесенные невзгоды или радости жизни всем своим существом служат объединению кол­лектива». Таким образом, предложенная Бехтеревым классифи­кация средств и способов общения и связанная с этим характе­ристика его видов является оригинальной, содержащей новатор­ские идеи.

Определяя место Бехтерева в истории отечественной соци­альной психологии, необходимо прежде всего иметь в виду, что он явился основателем экспериментального направления в со­циальной психологии в нашей стране, обосновал принципы и предложил классификацию методов социально-психологичес­кого эмпирического исследования. В их число им были вклю­чены статистический метод (в современной психологической терминологии — это метод массового опроса, корреляционно­го анализа), метод наблюдения, а также собственно эксперимен­тальный метод. Последний, по мнению Бехтерева, предпола­гал изучение влияния специально вводимого эксперименталь­ного воздействия или экспериментальной переменной на деятельность коллектива.

Бехтерев совместно с М.В.Ланге разработал метод экспери­ментального исследования, в основе которого лежал принцип сравнительного анализа протекания различных психических процессов в условиях общения и в ситуации индивидуальной де­ятельности. Суть заключалась в исследовании эффекта «присутствия группы», а тип совместности, взаимодействия членов груп­пы, реализуемый в данных экспериментах, можно было бы на­звать «работа рядом». Особенность подобных опытов состояла в том, что несколько испытуемых, выполняя общее для всех за­дание, находятся в непосредственной близости друг от друга, но не взаимодействуют в процессе выполнения деятельности. Од­нако дальнейшие исследования проблемы влияния группы на личность привели Бехтерева к отказу от указанной эксперимен­тальной процедуры и разработке классической модели группо­вого экспериментального исследования, суть которой заключа­лась в организации в экспериментальных условиях активного непосредственного взаимодействия испытуемых в процессе вы­полнения совместной деятельности. В экспериментах Бехтере­ва речь шла не об исследовании влияния «присутствия группы», а об изучении роли общения: взаимодействия членов группы как фактора определяющего результаты их совместной и индивиду­альной деятельности.

Полученные в ходе экспериментальных исследований данные позволили Бехтереву сделать вывод о взаимном влиянии лично­сти и группы: личность оказывает влияние на деятельность кол­лектива, внося в коллективный результат плоды своей индиви­дуальной деятельности, и сама, в свою очередь, обогащается в кол­лективе в процессе взаимодействия с другими членами группы. Характер и глубина коллективного решения непосредственно зависят от состава коллектива, большей или меньшей подготов­ленности его членов к выполнению того или иного задания.

Наиболее сложным являлся вопрос о влиянии коллектива на интеллектуальные, мыслительные процессы. В психологии вто­рой половины XIX — начала XX в. господствовала идея об ир­рациональности общественной психологии. Экстраполируя дан­ные, полученные при изучении толпы, на все другие виды со­циальных общностей — организованные группы, коллективы, С.Сигеле, Лебон, Тард и другие утверждали, что мыслящий ин­дивид в группе нивелируется, усредняется, личность теряет свою индивидуальность, свой творческий потенциал.

К совершенно противоположным выводам приходит Бехте­рев, экспериментально исследуя особенности коллективного творчества. Он показывает, что хотя творческая мыслительная деятельность в коллективе в большей мере зависит от индиви­дуальных особенностей лиц, его составляющих (от их знаний, уровня способностей и подготовленности к решению задачи), но и здесь влияние коллектива очевидно. «Уже и нынешние результаты дают полное основание исключить очень распрос­траненное мнение, что коллектив умственно менее работоспо­собен по сравнению с отдельными индивидами, его составля­ющими, и что он будто бы устраняет проявления лучших ин­дивидуальных качеств личности. Лучшие индивидуальные проявления не только не подавляются, но наоборот, поддерживаются и оттеняются путем выдвигания их на первый план. С другой стороны, неправильные или ошибочные показания от­дельных лиц либо совершенно устраняются, либо в большей или меньшей мере исправляются». Удалось вскрыть некоторые психологические механизмы, актуализирующиеся в ситуации общения и обусловливающие позитивный сдвиг в результатах мыслительной деятельности участников взаимодействия. Это обмен мнениями, информацией, усиление взаимного контроля за результатами деятельности, критика, коррекция и исправ­ление индивидуальных мнений, решений, отсеивание крайно­стей и выбор предложения, выдвинутого «хотя бы одним ли­цом, но такого, которое наиболее отвечает цели задания».

В работах Бехтерева устанавливается факт выравнивания чле­нов группы в процессе совместной мыслительной деятельности, но в отличие от Г.Х.Мида и Г.Олпорта, говорящих о выравни­вании как о сведении более высокого уровня к более низкому, Бехтерев доказал его восходящий характер: выравнивание идет не вниз, а вверх. В ходе коллективной деятельности, обсужде­ния, обмена мнениями «выигрывают» все испытуемые—и силь­ные и слабые.

Проведенные в последние годы исследования показали, что воздействие общения на психические проявления его участни­ков опосредствуются рядом факторов, в числе которых — осо­бенности ситуации взаимодействия, специфика выполняемой де­ятельности, индивидуально-психологические характеристики участников взаимодействия, уровень социально-психологичес­ких отношений, согласованности и совместимости и т. д. Отсю­да следует, что при анализе системы «общение—психические процессы индивида» наряду с регистрацией объективных пока­зателей (сдвигов в процессуальных и результативных показате­лях психической деятельности человека) необходимо исследо­вать и сам процесс субъект-субъектного и субъект-объектного взаимодействия, и комплекс тех условий, через которые прелом­ляется воздействие общения на психику включенных в него ин­дивидов. Лишь столь целостный анализ может обеспечить ре­шение вопроса о закономерностях динамики и результатов пси­хических процессов в условиях общения.

Именно такая стратегия лежала в основе разработки пробле­мы общения, осуществляемой по инициативе и под руководством Ломова в Институте психологии АН СССР . Развивая идеи Бехтерева, он выдвинул и обосновал новый подход к исследованию общения как ключевой общепсихологической категории, своеобразному «логическому центру» всей системы психологи­ческой проблематики. Реально осуществляемая преемственность идей Бехтерева, их дальнейшее развитие и углубление на новом этапе становления социально-психологических знаний — самое убедительное и красноречивое свидетельство их продуктивнос­ти и научной ценности.

В целом же социально-психологические идеи в дореволю­ционной России развивались преимущественно не в недрах психологии как таковой, а в рамках более широкого спектра общественных дисциплин. Здесь следует искать корни той трансформации в истории социальной психологии, которая произошла после революции 1917 г. Во всей системе обще­ственных наук в России развернулась широкая дискуссия относительно философских предпосылок научного знания. Особенно сложный комплекс проблем, связанных с природой марксистского обществоведения, возник, естественно, в социо­логии. Может быть, именно поэтому более частный вопрос о специфике социальной психологии здесь практически не об­суждался. Напротив, в психологии эти проблемы оказались в центре полемики — шла более широкая дискуссия о необходи­мости перестраивания психологической науки на основаниях марксистской философии. Русская психологическая мысль еще до революции сформировала достаточно сильную традицию как в области материалистической ориентации (И. М. Сече­нов, В. М. Бехтерев, Н. Н. Ланге, А. Ф. Лазурский и др.), так и в области идеалистической психологии (Г. И. Челпанов). Впро­чем, в обоих случаях психология выступала как самостоятель­ная, сложившаяся экспериментальная дисциплина. Г. И. Челпанову, в частности, принадлежит заслуга создания в 1912 г.при философском факультете Московского университета Психологического института, ставшего крупнейшим центром научных исследований.


Дата публикации:2014-01-23

Просмотров:1091

Вернуться в оглавление:

Комментария пока нет...


Имя* (по-русски):
Почта* (e-mail):Не публикуется
Ответить (до 1000 символов):







 

2012-2019 lekcion.ru. За поставленную ссылку спасибо.