Разделы

Авто
Бизнес
Болезни
Дом
Защита
Здоровье
Интернет
Компьютеры
Медицина
Науки
Обучение
Общество
Питание
Политика
Производство
Промышленность
Спорт
Техника
Экономика

Софистические опровержения

Топика

 

Топику нужно рассмотреть более кратко. Сочинение распадается, как кажется, на две главные части — 1. книги II–VII. 2, изначальный трактат, собрание tÒpoi или общих мест рассуждения, заимствованная, по большей части, из Академии; кажется, что этот раздел написан до открытия силлогизма. 2. книги I, VII. 3–5, VIII представляют собой введение и заключение, написанные после открытия силлогизма, но до Аналитик. Опровержения Софизмов, возможно, написаны позже, чем Топика, но раньше Аналитик.

Цель Топики — это «отыскать метод, с помощью которого мы будем способны рассуждать о любой предложенной проблеме из вероятных посылок, а также сами, отвечая, сможем избежать противоречия», то есть будем способны выдержать с успехом любую роль в диалектической дискуссии — будь то роль «вопрошающего (главный собеседник, который задает вопросы своему оппоненту и ведет рассуждение, исходя из полученных ответов), будь то роль «отвечающего». Другими словами, объектом нашего изучения выступает диалектический силлогизм. Диалектический силлогизм отличается от научного тем, что его посылки не являются истинными и непосредственными, но только вероятными, то есть такими, которые будут приняты с доверием всеми людьми, большинством людей или мудрецами. С другой стороны, такой силлогизм отличается от спорщицкого тем, что он осуществляет правильный вывод из действительно вероятных посылок, тогда как спорщицкий делает выводы из посылок, которые только кажутся вероятными, или же осуществляет вывод неправильно. Диалектика лишена высшей ценности, которая принадлежит науке, но она и не пустая затея, где рассуждают только ради рассуждения. Изучение диалектики может быть использовано трояко. 1. Как гимнастика ума. 2. Как обучение рассуждению с теми, кто нам встретится; если мы предварительно ознакомились с мнениями большинства и с тем, что из них следует, мы сможем рассуждать с людьми, используя их собственные посылки. 3. Третье использование имеет отношение к науке, и эта польза двояка. а) Если мы можем рассуждать pro et contra, мы сможем лучше распознать истину и ложь, когда мы с ними столкнемся. b) первые принципы наук, поскольку они не могут быть сами научно доказанными, могут быть лучше всего достигнуты из изучения общих мнений, доставляемых диалектикой. Действительное изучение диалектики, осуществленное в Топике, исходит, главным образом, из двух первых точек зрения. Аристотель уделяет мало внимания демонстрации, как это может нам помочь в изучении наук. Положение, что первые принципы научного знания достигаются путем диалектики, нигде не приведено в отношение с утверждением, что они достигаются путем индукции; но мы должны помнить, что индукция — один из двух способов, присущих диалектике. (Самым лучшим образчиком установления первых принципов путем диалектики является рассуждение в Метафизике G, относящееся к законам противоречия и исключенного третьего).

Аристотель начинает с рассмотрения разнообразных отношений между субъектом и предикатом, которые могут быть выражены в посылках, из которых исходит рассуждение, или в проблемах, предложенных для дискуссии. Предикат любого высказывания либо обратим с субъектом, либо нет. Если обратим, то он либо устанавливает сущность субъекта, в этом случае он есть его определение (definitio), или не устанавливает, в каковом случае он есть свойство (proprium). Если он не обратим, он есть или элемент в определении, в каковом случае он есть род (genus) субъекта, или не является элементом определения, в каковом случае он есть сопутствующее (accidens). Это аристотелевская трактовка предикабилий, которую Порфирий позднее безнадежно запутал, выделяя вид (species) как пятую предикабилию. У Аристотеля виды играют роль не предикабилий, но субъекта; поскольку это (с ограничением в случае суждений, приписывающих сопутствующие атрибуты) суждения о видах, а не о индивидах, которые Аристотель постоянно имел в виду.

В одном отношении Аристотель позднее видоизменил учение о предикабилиях. В настоящем пассаже опущено различие между родом и видовым отличием (differentia). Видовое отличие, как и род, трактуется как то, что шире того, чьим видовым отличием оно является. Подразумеваемое учение представляет собой то, что мы находим также и во Второй Аналитике: определение осуществляется путем соединения атрибутов, каждый из которых больше по объему, чем определяемый термин, но в своей совокупности они равны ему по объему. В Метафизике, с другой стороны, Аристотель утверждает, что каждое установленное видовое отличие должно быть дифференциацией предшествующего видового отличия, и что последнее видовое отличие должно быть одинакового объема с дефиниендом. И Вторая Аналитика показывает, что он уже движется к этому учению.

Три главных термина диалектического искусства — это термины «посылка», «проблема», «тезис». Диалектическая посылка — это «вопрос (в строгом смысле, конечно, ответ), который предлагает себя как нечто вероятное либо для всех людей, либо для большинства, либо для мудрецов». Не всякий вопрос, который может быть должным образом предложен оппоненту в дискуссии, может быть должным образом предложен как проблема для дискуссии. Проблемой должен быть вопрос, обладающий или практическим или теоретическим интересом, и о котором либо нет общего мнения, либо есть различие по нему между большинством и мудрецами, или между большинством, или между мудрецами. Опять-таки, не всякая проблема есть тезис; тезис — это парадоксальное мнение какого-либо знаменитого философа, или точка зрения, которая, хотя, быть может, никем не разделяется, но может быть обоснована рассуждением. Не все проблемы, не все тезисы, добавляет Аристотель с присущим ему здравым смыслом, достойны обсуждения, но только те, которые могут быть поставлены людьми, нуждающимися в рациональном обсуждении, а не в наказании, или теми, у кого отсутствует здравый смысл. Мы не должны обсуждать, стоит ли почитать богов или любить своих родителей, не должны мы обсуждать и то, бел ли снег.

У нас нет ни места ни желания отследить, как Аристотель тщательно исследует tÒpoi, голубиные гнезда, из которых диалектическое рассуждение должно черпать свои аргументы. Это обсуждение принадлежит к исчезнувшему способу мышления. Это одна из последних попыток греческого духа в продвижении к общей культуре, попытка обсуждать всякого рода темы, не вникая в их соответствующие первые принципы, это движение мы знаем как софистическое движение. Что отличает Аристотеля от софистов, во всяком случае от того, как они изображены и им самим и Платоном, это его стремление помочь своим слушателям и читателям не в победе и славе, добытой ложным призраком мудрости, но в осмысленном обсуждении вопросов, насколько оно возможно без специального изучения. Но сам он показал лучший путь, путь науки, его собственные Аналитики сделали его Топику устаревшей.

 

 

Любопытным приложением к Топике является работа Софистические опровержения. Эта фраза значит, строго говоря, «опровержения софистов», то есть софист изображается как в первую очередь дух отрицанья, который старается смутить обычного человека видимым опровержением дорогих ему убеждений. Но методы софистического опровержения есть и те, которые софист будет использовать и в доказательствах своих собственных положений. Книга, таким образом, это изучение ошибки в общем плане. Аристотелевская классификация ошибок, на которой основаны все последующие классификации, такова. Есть два вида ошибок: те, что зависят от использованного в рассуждении языка, и те, что от него не зависят.

 

Аристотелевское учение об ошибках не полностью равноценно. Некоторые ошибки представляют собой чистую игру слов, которая не способна ввести в заблуждение даже самого невинного человека. Другие, хотя и более обманчивы, но все же весьма искусственны. Но в некоторых из ошибок — эквивокация, сопутствующее, a dicto secundum quid ad dictum simpliciter, ignoratio elenchi, petitio principii, консеквент, non causa pro causa — Аристотель указал на самые важные из всех ошибок, которые не созданы для обмана других, но обманывают самого говорящего. Его изложение учитывает множество тончайших опасностей, которые существуют для рассуждения, и в этом, как и во всей своей логике, он — первооткрыватель.

Эта классификация никоим образом не является совершенной. Сам Аристотель замечает, что некоторые ложные аргументы могут входить в более чем одну из намеченных им рубрик, и что все ошибки могут быть подведены под ignoratio elenchi. Но позднейшие теоретики нашли необходимым следовать основным линиям его классификации, и где они отходили от нее, они редко что-либо смогли улучшить. Во многих случаях его не так поняли, а в других его наставления были затемнены произвольным приложением его терминов к совершенно различным типам ошибок.

 

Философия природы

 

 

Аристотелевская классификация наук, как мы видели, подразделяет их, во-первых, на теоретические, которые направлены на знание ради самого знания, на практические, которые направлены на знание как на путеводителя в поведении, и на творческие, которые направлены на знание, используемое в создании чего-то полезного или прекрасного. Теоретические науки подразделяются на «теологию» (или метафизику), физику и математику. Физика имеет дело с вещами, существующими отдельно, но не являются неизменными (то есть с «естественными телами, которые имеют в себе начало движения и покоя»), математика занимается вещами, которые неизменны, но не имеют отдельного существования (то есть с числами и пространственными фигурами, которые имеют только добавочное существование, как то, что делает сущности имеющими качество); теология занимается вещами, которые и обладают отдельным существованием и неизменны (то есть с сущностями, которые свободны от любого соединения с материей), она так называется, поскольку главная из этих чистых субстанций — Бог. Физика в этом смысле излагается Аристотелем во многих работах. На то, что они, по мысли Аристотеля, образуют единство, указывает начало Метеорологики; Аристотель здесь говорит, что он уже занимался 1. первыми причинами природы (то есть конститутивными элементами, которые, как он показывает в первой и второй книгах Физики, вовлечены во всякое изменение) и с природным движением в общем (Физика III–VIII); с порядком и движением звезд (De Caelo I, II), с числом и природой элементов тел и с их преобразованием друг в друга (De Caelo III, IV); с возникновением и уничтожением вообще (De Generatione et Corruptione). Теперь он предполагает заняться 4. «вещами, которые происходят согласно природе, но природе менее упорядоченной, чем природа первого (или небесного) элемента, в области, которая самым тесным образом граничит с движением звезд» (Метеорологика); и 5. животными и растениями как в общем, так и соответственно их видам (биологические работы).

Движение, как мы увидим, идет от общего к частному. Физика, на самом деле, занимается природным телом в общем, занимается общей природой всех тех тел, которые имеют в себе начало движения и покоя. Это включает в себя не только живые тела, но также и элементы и их неорганические сочетания. Они также имеют врожденную способность к движению — либо к круговому, либо к движению от или к центру вселенной. Даже рукотворные вещи имеют природное движение в той мере, в какой природные тела образуют их состав. Но их движение как рукотворных вещей обусловлено также ремесленником, который их сделал, или же тем, кто ими пользуется.

В Физике утверждается, что она занимается «наукой о природе», но в самом начале мы не находим определения того, что имеется в виду под природой. На заднем плане лежит целый ряд работ о природе, поскольку это было любимое название у досократиков, и в свете этих работ Аристотель мог считать, что значение этого слова совершенно ясно. Можно было понять, что он собирается исследовать как последнее вещество, из которого материальные вещи были сделаны, так и природу и причины изменений, обнаруживаемых в них. Важность раскрытия причин заявлена в самом начале. Факты опыта представлены как некая смешанная масса, которая должна быть подвергнута анализу, пока мы не увидим последние выводы, «начала», «причины» или «элементы», которые «ясны по природе», но поначалу темны для нас. Могут быть различные взгляды на эти изначальные причины. Но имеется одна точка зрения, указывает Аристотель, которая ведет к уничтожению философии природы — утверждение, что действительность одна, неделима и неизменна. Мы должны считать установленным благодаря опыту то, что изменение существует, и мы должны сделать это нашим базисом. Но элеатизм сыграл столь большую роль в греческой мысли, что Аристотель не мог его уничтожить, просто сославшись на опыт. Он начинает показывать различные смешения, на которых тот был основан.

 

Дата публикации:2014-01-23

Просмотров:382

Вернуться в оглавление:

Комментария пока нет...


Имя* (по-русски):
Почта* (e-mail):Не публикуется
Ответить (до 1000 символов):







 

2012-2018 lekcion.ru. За поставленную ссылку спасибо.