Разделы

Авто
Бизнес
Болезни
Дом
Защита
Здоровье
Интернет
Компьютеры
Медицина
Науки
Обучение
Общество
Питание
Политика
Производство
Промышленность
Спорт
Техника
Экономика

Особенности межгрупповых конфликтов

 

Появление у включенных в группу людей как бы новых ка­честв — твердо установленный социальной психологией факт. Про­цесс этот объективный, он происходит помимо воли и сознания самих индивидов. Все это заставляет предположить, что межгрупповые конфликты должны находиться в зависимости от множества дополнительных факторов, не присутствующих в конфликтах меж­личностных.

Следовательно, в формировании и развитии межгрупповых конфликтов должен наблюдаться ряд существенных особенностей, свойственных только им. Перечислим их по порядку, а затем кратко охарактеризуем:

объективный характер развертывания;

способность вовлекать в «силовое поле конфликта» массы лю­дей, независимо от их желания и даже осознания сути и целей конфликта;

институциализация конфликта;

• наличие структурного насилия;

• направленность на институциональные изменения, а не на изменение поведения участников;

принадлежность к той или иной социальной группе — допол­нительный источник конфликта;

• заведомо большие издержки существования и разрешения конфликтов;

• существенно большая инерция сохранения конфликтной си­туации, даже если ее основания угасают.

Объективность межгруппового конфликта означает, что конфликт имеет собственную логику возникновения и развертывания, практически не зависящую от сознательных устремлений людей, хо­тя и реализуемую через их сознательную деятельность. Ведь само появление больших социальных групп (классов, сословий, наций) есть процесс объективный. Они возникают как следствие эволюции общества как целого.

Будучи саморегулирующейся системой, обще­ство стихийно ищет и находит достаточно эффективные механизмы своего развития: разделение труда, частную собственность, полити­ческую и правовую организацию жизни и т.д. Запуск этих механиз­мов социального развития и дифференцирует общество, «создает» социальные группы. Сей процесс общественным сознанием не кон­тролируется, а лишь фиксируется постфактум.

Кроме того, всякое новое поколение людей застает уже сло­жившуюся социальную дифференциацию и вынуждено принимать ее как объективную данность. Она, естественно, конфликтогенна. Но поскольку конфликты эти разворачиваются на уровне общества в целом, они вовлекают в свою орбиту всех без исключения. Груп­повая принадлежность индивида (по факту рождения в определен­ной семье, на определенной территории, по цвету кожи, полу, на­личию способностей и пр.) принудительно ставит его в позицию участникатого или иного межгруппового конфликта. Выйти или устраниться от него нельзя.

Стоит нам только появиться на свет, как мы тут же оказываемся гражданами какого-либо государства, которое вправе рассматривать нас как народонаселенческий ресурс в конфликте с другим государ­ством. Или, допустим, в зрелом возрасте мы решили не участвовать в «политических играх» и не ходить на выборы. Но это тоже оказы­вается одной из возможных позиций в политическом конфликте, на которую рассчитывают и которую используют в своих целях серьез­ные политические игроки.

Вот и получается, что сотни миллионов людей помимо своей воли обнаруживают себя втянутыми в гонку вооружений сверхдержав; мил­лиарды людей, о том даже не ведая, участвуют в межцивилизационных конфликтах (Восток — Запад); и, конечно, каждый из нас объективно оказывается «без вины виноватой» стороной множества не столь гло­бальных, так сказать, «местных» межгрупповых конфликтов.

Под социальными институтами (от лат. Instituturn - установление, учреждение) понимают устойчивые, стабильные формы общественных отношений, порождающие комплекс организаций и учреждений, располагающих определенными социальными ресурсами и выполняющих конкретные функции (государство, суд, армия, церковь). В то же время это и способ организации разных видов деятельности, подразумевающий наличие определенных стандартов, привычных форм поведения.

Поскольку межгрупповые конфликты (экономические, политические, этнические) постоянны, они неизбежно институциализируются. То есть происходит как бы «отвердевание» конфликтных отношений, «отливка» их в прочную и стабильную форму. Одновременно появляются определенные правила, нормы, стандарты поведения конфликтующих сторон, которые делают его предсказуемым и не слишком разрушительным.

Так, в экономиче­ской сфере во многих странах принято ежегодно перезаключать трехстороннее соглашение между правительством, предпринимате­лями и профсоюзами о взаимоприемлемых пределах повышения заработной платы, улучшении социального обеспечения и т.д. Кол­лективный договор между работниками и администрацией также можно рассматривать как форму институциализации трудового конфликта, с помощью которой цивилизованно определяются доз­воленные границы конфликтного взаимодействия.

Наиболее же институциализированной на сегодня является об­ласть политических конфликтов. Современное общество располага­ет громадной сетью политических институтов (партии, политиче­ские движения, учреждения законодательной, исполнительной и судебной властей), которые позволяют зафиксировать межгруппо­вой конфликт интересов на стадии его возникновения и направить усилия конфликтующих сторон в надежное, хорошо проверенное русло демократических процедур разрешения конфликтов. Частень­ко политические институты используются в качестве инструмента разрешения и неполитических проблем (экономических, экологиче­ских, демографических и пр.).

Множество межгрупповых конфликтов может быть отнесено к разряду «структурных», ибо их существование порождено воздействием как на индивидов, так и на целые социальные группы различных социальных структур (финансовых и политических элит, структур власти, средств массовой информации и т.н.). Давление, которое они оказывают на общество, по своим последствиям сравнимо с прямым физическим насилием (допустим, молодой человек не же­лает служить в армии по религиозным убеждениям, а закон ему этого не позволяет), но проявляется оно, как правило, скрыто, кос­венно: через неравное распределение ресурсов, недоступность вла­сти, сокрытие или искажение важной для общества информации, навязывание ему неадекватных целей (вроде защиты интернацио­нального долга по всему миру) и т.д.

Такое воздействие получило название структурного насилия. Автор как самого термина, так и целой концепции с анало­гичным названием — норвежский социолог Йохан Галтунг(р. 1930). Он полагает, что структурное насилие является в современ­ном обществе ничуть не менее распростра­ненным и значимым, чем традиционное фи­зическое насилие. Сам феномен структурно­го насилия Галтунг описывает следующими положениями [33].

(1) Структурное насилие является есте­ственным феноменом, потому что между социальными группами существуют опре­деленные различия, прежде всего в позици­ях власти, которые отражаются в структуре социального взаимодействия.

(2) Под структурным насилием понимается социальная неспра­ведливость в смысле неравного распределения ресурсов и неравных жизненных шансов.

(3) В категорию структурного насилия попадают только те явле­ния, которых можно было бы объективно избежать.

(4) Структурное насилие, как правило, является следствием недальновидных политических решений.

Основой структурного насилия является главным образом не­равный обмен, в результате которого верхние социальные слои полу­чают значительно больше благ и возможностей, чем остальные.

Так, при проведении экономических реформ 90-х годов в нашей стране разгосударствление собственности было осуществлено таким «замечательным образом», что практически вся она оказалась в ру­ках весьма незначительной группы лиц, имевших доступ к власти или распоряжению различными материальными ресурсами. При этом прямого насилия было не так много. Почти все осуществля­лось в рамках законов о приватизации. То есть фактически сами социальные структуры (институты) власти и управления крупными предприятиями оказались «невольным» источником обогащения одних групп и обнищания других. И дело не в том, что сами струк­туры были плохи. Дело в том, как они использовались.

Структурное насилие опасно тем, что оно, как правило, не осоз­нается именно как насилие, причем ни одной, ни другой из противостоящих сторон. Неравное распределение благ обычно подается как результат игры стихийных рыночных сил, неравенство в реали­зации жизненных шансов списывается на различия в способностях, а манипулирование сознанием прикрывается свободой слова.

Структурное насилие зачастую бывает повинно и в том, что провоцирует уже прямое насилие. Как со стороны власть имущих, способных мобилизовать государственный репрессивный аппарат для проталкивания своих интересов, так и со стороны «ущемленных» групп, время от времени устраивающих социальные беспорядки.

Современное общество не может быть однородным, не структу­рированным. Ведь это способ его функционирования. Но за суще­ствование крупных устойчивых социальных структур оно вынужде­но расплачиваться повышенной межгрупповой конфликтностью.

Такие особенности межгрупповых конфликтов, как институциализация и структурное насилие, свидетельствуют, что их источники смещаются от личности к социальным институтам и нормам.

Глобальными причинами социальных межгрупповых конфликтов, следовательно, признается невозможность для социальных групп удовлетворять свои потребности и интересы в рамках существующих норм и институтов.

Отсюда современная конфликтология делает вывод, что при разрешении межгрупповых конфликтов главные усилия должны направляться не на изменение поведения участников, а на трансформацию социальных институ­тов, традиционных систем власти и т.д. Это еще одна важнейшая особенность межгрупповых конфликтов.

Другим дополнительным источником возникновения и характе­ристикой межгруппового конфликта может являться сама принадлежность личности к той или иной группе (классовой, националь­ной, религиозной, профессиональной и пр.). Ведь самоиндентификация личности с какой-либо группой мгновенно включает меха­низм восприятия других людей, действующий по принципу «свой — чужой». Изначальное, до всякого рационального обоснования, предпочтение «своих», даже если им нечего делить с «чужими», мо­жет играть деструктивную роль в социальной жизни.

И еще две особенности межгрупповых конфликтов из приведен­ного перечня — существенные издержкиизначительная инерция— достаточно очевидны и без подробных разъяснений.

Ясно, что урон, наносимый обществу неурегулированными межгрупповыми кон­фликтами (особенно между большими социальными группами), за­ведомо выше, чем межличностными. Вряд ли можно сомневаться и в том, что межгрупповые конфликты, затрагивая большую часть того или иного общества или даже все его целиком, более основательно «укоренены» в социуме, не могут быть разрешены в одночасье, и от­того имеют тенденцию сохраняться в динамике социальной жизни достаточно долго.

Сторонники разных мировых религий, к примеру, «выясняют отношения» уже более двух тысяч лет; классовые кон­фликты любой исторической эпохи (за исключением первобытной) насчитывают сотни лет; и даже самые тяжелые, межгосударственные военные конфликты (вспомните «столетнюю войну» в Европе) могут длиться не один десяток лет.

Таковы в целом главные особенности межгрупповых конфликтов. Они ясно показывают, что при попытках объяснения сущности кон­фликтов между социальными группами нельзя напрямую пользовать­ся схемами анализа конфликтов межличностных. Слишком много здесь мощных дополнительных факторов, превращающих межгруп­повой конфликт в качественно особое явление социальной жизни.

 

Дата публикации:2014-01-23

Просмотров:604

Вернуться в оглавление:

Комментария пока нет...


Имя* (по-русски):
Почта* (e-mail):Не публикуется
Ответить (до 1000 символов):







 

2012-2018 lekcion.ru. За поставленную ссылку спасибо.