Разделы

Авто
Бизнес
Болезни
Дом
Защита
Здоровье
Интернет
Компьютеры
Медицина
Науки
Обучение
Общество
Питание
Политика
Производство
Промышленность
Спорт
Техника
Экономика

Сущность, основные виды и формы терроризма

О терроризме написано несметное количество работ; казалось бы, этот феномен изучен уже вдоль и поперек, и тем не менее, в нем всегда есть что-то зловеще загадочное, как бы иррациональное, до конца не понятое. Однако пытаться объяснить все-таки надо: чудовищная драма 11 сентября 2002 года в США, захват заложников в ТЦ на Дубровке в Москве, события в Ингушетии  показали, что дракон терроризма не только жив и полон сил, но и по-настоящему встает на дыбы.

Определений терроризма насчитывается немало. Приведем лишь некоторые. Термин "терроризм" происходит от латинского слова terror - страх, ужас. Словарь С.И. Ожегова выводит определение терроризма от французского terroriser, что означает устрашать насилием, запугивать, держать в состоянии постоянного страха.   Если обратиться к истории человеческого общества, то следует признать, что страх, порождаемый насилием, всегда в той или иной мере входил в арсенал средств воздействия на социум. Как шутят историки, "когда первая обезьяна на заре цивилизации взяла палку, остальные обезьяны начали трудиться". Шутка шуткой, однако, как свидетельствует та же история, насилие и нередко террор постоянно сопровождали покорение других этносов и народов, борьбу за установление, сохранение и закрепление власти. Насилие над личностью, общиной   или целым народом не могло не порождать ответного насилия, которое носило и протестный характер. При этом отношение к терроризму, особенно направленное против власть имущих, было неоднозначным: организаторы и исполнители таких акций нередко приобретали в глазах простых людей ореол героев и борцов за справедливость. Взять хотя бы добрую старую Англию. Именно здесь народная молва сделала героями эпоса Робина Гуда и его сподвижников - защитников простого народа. Но с позиции правящего класса той поры, а также современного законодательства Великобритании, Робин Гуд - это если и не террорист, то, по меньшей мере, разбойник с большой дороги.

Новое антитеррористическое законодательство Великобритании, вступившее в силу 19 февраля 2001 г., понимает под терроризмом такие действия или угрозы действий, которые предпринимаются по политическим, религиозным и идеологическим мотивам и связаны с насилием против личности, риском для здоровья и безопасности населения, серьезным ущербом имуществу, нарушением работы электронных систем. 
Известный американский специалист по международному праву профессор Ричард Фалк дает два определения: "Любой тип политического насилия, не имеющий адекватного морального и юридического оправдания, независимо от того, кто к нему прибегает революционная группа или правительство"; "политический экстремизм, прибегающий к насилию без разбора или к насилию против невинных личностей". Разумеется, все эти дефиниции, как и любые другие, весьма условны и уязвимы. "Адекватное оправдание", "невинные личности" - в чьих глазах? Боевики, беззаветно верящие в правоту своего дела, без колебаний найдут оправдание любым своим акциям. Менее уязвимым выглядит другое определение "Заранее обдуманное, политически мотивированное насилие, применяемое против не участвующих в военных действиях мишеней (non-combatant targets) субнациональными группами или подпольными государственными агентами". Здесь выделяется в первую очередь политическая мотивировка террора, что позволяет сразу же отсечь, например, мафиозные "разборки", гангстерские войны, даже если они по характеру применяемых в них методов борьбы ничем не отличаются от политических акций. Далее, отмечается групповой характер террористической деятельности. Если руководствоваться этим критерием, убийца-одиночка, не входящий в террористическую организацию, не подходит под определение террориста. И в этом смысле ни Бут, убивший Линкольна, ни Освальд, убивший Кеннеди, - не террористы, поскольку не доказано, что они являлись членами какой-либо организации, даже если их преступления были кем-то инициированы и спланированы. Напротив, убийцы царя Александра II, Столыпина, Плеве, других представителей правящих кругов России - это террористы (они, кстати, сами себя так называли с гордостью), действовавшие по указанию руководства эсеровской организации, первый пункт устава которой гласил: "Боевая организация ставит себе задачей борьбу с самодержавием путем террористических актов". Таким же точно террористом был и Гаврила Принцип, убивший эрц-герцога Фердинанда; к этой же категории следует и множество других преступников, в отношении которых было доказано, что они входили в организации, ставившие своей целью физическое устранение политических фигур.

Еще больше запутывается вопрос, если мы будем руководствоваться такими критериями профессора Фалка, как "адекватное моральное или "юридическое оправдание" или действия, направленные против "невинных личностей". Эти критерии всегда будут истолкованы по-разному в зависимости от политических убеждений. Ведь известно, что тот, кто террорист для одних людей, борец за свободу - для других. В советской "пропаганде, например, термин "террорист" вообще не употреблялся применительно к бойцам левых организаций - каких-нибудь "тупамарос" или "монтенерос" в Латинской Америке. А где найти границу между солдатом и террористом в условиях "малой" или партизанской войны? Скажем, тот же боевик-хамасовец в Палестине, если стреляет в израильских солдат, стоящих на автобусной остановке, может рассматриваться как солдат, участник партизанской войны, убивающий вооруженных врагов своего народа, а если он при этом убивает и гражданских лиц - то моментально становится террористом, поскольку его жертвой стали невинные люди.

Если не уходить в совсем далекое прошлое (зилоты в Палестине, ассасины-исмаилиты в арабском средневековье, тайные общества в Китае и др.), то происхождение современного терроризма обычно прослеживают со времен "Народной воли". Первоначально преобладал левый терроризм (хотя существовал и правый, например Ку-клукс-клан). Для первой половины XX в. был наиболее характерен государственный терроризм, терроризм "сверху" (сталинская эпоха, фашизм). После Второй мировой войны левый терроризм опять какое-то время является ведущим - как в развитых странах ("Фракция Красной армии" в ФРГ, "Красные бригады" в Италии, группа "Прямое действие" во Франции и др.), так и в развивающемся мире, особенно в Латинской Америке ("Монтанерос", "Тупамарос", "Сендеро луминосо" и др.) с характерными для последних методами городской герильи. Но постепенно левый терроризм сходит на нет. 

На место "идейного", политического терроризма заступает существовавший еще параллельно с ним этнический и религиозный терроризм, представленный ирландскими боевиками (ИРА), баскскими сепаратистами (ЭТА) и в особенности многочисленными организациями в мусульманском мире (в Алжире, Ливане, Палестине, Иране, Афганистане).

Набирает силу экономический (криминальный) терроризм, регулярное использование насилия в хозяйственной сфере. В постсоветской России, например, в середине 90-х годов тогдашний министр внутренних дел А.С. Куликов насчитывал примерно 5 тыс. легальных, полулегальных или нелегальных  хозяйственных субъектов, располагавших "крышей" из как минимум 20-25 боевиков . Экономический терроризм нередко прямо смыкается с преступным миром (наркомафия, работорговля).    К криминально-грабительскому терроризму можно отнести и такие формы, как получивший в последнее время массовое распространение угон самолетов и захват заложников в целях получения крупной мзды. Так, в Италии только в первой половине 80-х годов было похищено порядка 350 человек, за которых уплачен выкуп в 185 млн. долл.  В США за десятилетие 1974-1984 гг. было захвачено в целях выкупа в полтора раза больше людей (главным образом детей), чем в худшие гангстерские 30-е годы . В последнее время получает распространение информационных (хакерский) терроризм, нацеленный на взлом банковских кодов, что составляет экономическую и финансовую базу современного терроризма.

Приведенные примеры показывают, как легко забраться в дебри казуистики, если настаивать на точной дефиниции понятий "террор" и "террорист". Те, кто пытаются установить четкую грань между "допустимым" и "недопустимым" насилием, упускают из виду, как кардинально изменилось в XXI в. общее (не связанное с проблемой терроризма) отношение в мире к вопросу о "цивильных" и военных участниках конфликтов, о различии между вооруженными и гражданскими объектами и лицами. В этом смысле человечество, к сожалению, вернулось к временам варварства, когда завоеватели вообще не признавали разницы между вооруженными врагами и мирным населением. История древности и средневековья полна примеров безжалостного истребления мирных жителей завоеванных территорий. Это было и на Западе и на Востоке. Европейское Просвещение позволило иначе взглянуть на эту проблему, по крайней мере в Европе. В XVIII и XIX вв. воюющие стороны старались по мере возможности не переходить установленную грань между комбатантами и мирным населением, но это длилось недолго. Возврат к отказу признавать эту грань связан в первую очередь с распространением малых войн, то есть конфликтов не между государствами, а внутри государств, войн "низкой интенсивности" типа партизанской борьбы. 

Как пишет германский ученый Мартин Гох, "малая война по определению не знает границ, все средства пускаются в ход, и с характерной для нее жестокостью, в особенности по отношению к не-комбатантам, женщинам и детям, она приобретает черты, сближающие ее с феноменом тотальной войны, а именно: в качестве врага рассматривается и становится объектом боевых действий весь совокупный противник, а не только его вооруженные силы... для малой войны типично сознательное стремление наносить удары по наиболее ранимым, чувствительным сторонам врага, именно по не-комбатантам". Соответственно изменилось и поведение террористов: в России в начале прошлого столетия известны случаи, когда боевики-эсеры отказывались совершать покушения, если видели, что рядом с намеченным объектом находились члены его семьи. В дальнейшем поведение террористов изменилось. Для них стала характерна совершенно обратная логика: если они, допустим, требуют освобождения своих арестованных товарищей, следует захватывать в заложники не столько солдат, сколько детей и женщин, - тогда правительству психологически будет труднее отказаться удовлетворить их требования, обрекая на гибель невинные жертвы. И если спросить такого террориста - разве он не понимает, что от его рук страдают совершенно невинные люди, мирное гражданское население -он ответит: "Враг есть враг, наши женщины и дети тоже страдают, почему мы должны щадить их женщин и детей; наоборот, чем по более чувствительному месту врага мы будем бить, тем больше шансов на то, что вражеское общество поймет: либо оно пойдет на уступки, навстречу нашим справедливым требованиям, либо будет обречено вечно страдать, ожидая в страхе, что удары могут обрушиться на кого угодно и в любое время".

Такова жуткая логика современного террора. В современной  России мы сталкиваемся с той же проблемой. Однако,  главная мишень террористов - не непосредственные жертвы их акций, не те конкретные люди, которых они хладнокровно обрекают на гибель, а те, кто, затаив дыхание, следят за развертывающейся драмой на экранах телевизоров. По словам Ричарда Фалка, "террорист обычно старается использовать насилие в символическом смысле, чтобы охватить миллионную  аудиторию. В 800 млн. человек оценивалось количество зрителей Мюнхенской олимпиады в 1972 г., когда было убито 12 израильских спортсменов. Насилие было направлено на всех, кто смотрел, равно как и на тех, кто погиб. Его намеревались использовать как форму шантажа - обратите на нас внимание или...   И внимание десятков миллионов людей, имевших о Палестине весьма смутное представление, в самом деле было привлечено к палестинской проблеме - в этом смысле террористы своего добились.

Разумеется, террористические организации существовали и задолго до появления телевидения и вообще средств массовой информации – тогда количество людей, читавших газеты, было вообще ничтожно. Но и в те времена террористы учитывали демонстрационный эффект: они стремились воздействовать не столько на население в целом, сколько на государство, точнее - на его правящие круги, которым они объявляли войну. Однако,  страдает при этом прежде всего гражданское население: среди боевиков   насчитывается значительно меньше жертв, чем среди мирных жителей, которых террористы якобы защищают. Это  ещё  раз подчёркивает  уже отмечавшуюся особенность современного террора - безразличие к судьбе невоюющих, невинных мирных людей.

По сравнению с этническим террором деятельность организаций, поднимающих, как и в прежние времена, знамена классовой борьбы, выглядит сегодня вполне маргинальной. Сошли со сцены "Красные бригады" в Италии, "Фракция Красной армии" в Германии. Потерпев провал, экстремисты "ультралевого" толка сейчас пытаются, и небезуспешно, примкнуть к антиглобалистскому движению.   Сейчас от романтиков-революционеров, робин гудов, благородных защитников угнетенных не осталось и следа; те, кто уцелел, выродились в бандитов, чаще всего связанных с наркомафией.

Таким образом, можно констатировать, что звезда "классового" террора закатилась. Напротив, этнический терроризм остается сегодня реальной опасностью, единственной жизнеспособной разновидностью "локального" терроризма (в отличие от международного, о котором речь впереди). Североирландские, баскские, корсиканские, курдские, кашмирские, ланкийские, филиппинские боевики, в отличие от "классовых" террористов, обеими ногами стоят на твердой почве: они уверены в поддержке значительной части своих этнических сообществ, видящих в них борцов за свободу и независимость нации.

Почему же терроризм на протяжении всей истории человечества воспроизводит себя, вербуя все новых и новых сторонников? Прежде всего следует указать на несомненную связь терроризма как преднамеренного и сознательно мотивированного насилия с той агрессивностью и   жестокостью, которая сопровождает развитие человеческого общества. "То, что отнято силой, может быть возвраще - но  только силой", - так заявляет духовный лидер палестинского движения "Хамас" шейх А. Ясин. 

Другая тенденция: террористические группировки, как правило, появляются когда господствующая политическая система не позволяет разрешать противоречия иными политическими методами. Недаром одна из дефиниций терроризма звучит как "протестный акт бессилия и отчаяния". Разочарование в народничестве в России, а также репрессии царских властей против сторонников этого движения породили "Народную волю", опыт которой использовали затем левые эсеры. Во многом схожие черты имела политическая ситуация в странах Латинской Америки, где появились леворадикальные течения и движения. Это, однако, не объясняет, откуда взялись террористы в благополучной Европе или Японии. 

Столь же неверно сводить причины терроризма к бедности и обездоленности, ибо участниками экстремистских движений и организаций становятся самые разные персонажи: полуграмотные люди, маргиналы, но также и образованные дети высшего и среднего класса. Мотивы, заставляющие весьма разных по своему происхождению, образованию и достатку людей превращаться в яростных сторонников террора, лежат и в области социальной психологии. Зачастую  это - люди с надломленными судьбами,  либо с гипертрофированным честолюбием и завышенными самооценками. Возможно, многие из них являются и фаталистами. Они постоянно ищут высокую  идею, что-то необычное, а обретя, стремятся любой ценой ее осуществить.  Так, большинство лидеров радикального ислама - это, как правило, выходцы  из средних слоев или представители свободных профессий.  Уместно вспомнить, что основатель  движения "Братьев-мусульман" Хасан Аль-Банна был простым школьным учителем, один из лидеров радикального течения в движении "Хамас" Ар-Рантиси -педиатром, а М. Захар - инженером. 
Во многом схожа мотивация притока в ряды экстремистских исламистских организаций маргиналов из социальных низов.  Бедность, отсутствие или низкий уровень образования, невозможность получить профессию и что еще хуже - работу, пусть даже неквалифицированную, - все это обрекает массу молодых людей на бессмысленное существование на ограниченном пространстве. Полная бесперспективность  ведет к состоянию полного отчаяния, подавленности и депрессии, граничащих с готовностью к суициду. Однако самоубийство в исламе считается, пожалуй, еще большим, чем во всех других религиях, грехом. А погибнуть "шахидом", приняв на себя ореол мученичества, - это нередко единственный благородный выход из такой ситуации, что и толкает молодых палестинцев в ряды исламистов, в том числе и в качестве смертников. Вступление в "Хамас" или "Исламский джихад" придает им хоть какую-то социальную значимость. Кроме того, они получают кое-что из помощи, выделяемой исламистами своим сторонникам. Некоторым это позволяет даже получить специальное или высшее образование в контролируемых и финансируемых фундаменталистами учебных заведениях.

Большинство террористов не являются фанатиками, хотя, безусловно, есть и такие. Не исключено, что многие из них, особенно из числа потенциальных смертников, в глубине души надеются, что им удастся избежать такой судьбы. Такие сомнения, влекущие за собой отступничество, проявляются, однако, почти исключительно в террористических организациях "классового" типа. Этнический терроризм знает крайне мало примеров подобного рода. Объясняется это особой силой этнического чувства, гораздо более могущественного, чем привязанность к определенному социальному классу или политической партии. Изменить своей нации, этническому сообществу психологически несравненно труднее, чем перестать придерживаться чисто политических, правых или левых экстремистских взглядов.  Именно ореол мученичества и уважение, которыми окружают  семью шахида, а также выплачиваемое за погибшего социальное   пособие создают стимулы для  подражания  и новых кандидатов в "камикадзе" среди  ежегодно пополняющейся армии палестинской  безработной молодежи.

Это относится и к феномену, который можно назвать этноконфессиональным экстремизмом, связанным с цивилизационным фактором. И здесь мы переходим к терроризму международному.

Именно этот вид терроризма, выходящий за локальные рамки, и признан сегодня, пожалуй, главной опасностью, угрожающей человечеству в наступившем столетии.   "Международность" выражается прежде всего во взаимодействии различных  локальных террористических групп. Достигнув определенной степени "зрелости", они переходят к сотрудничеству. В палестинских лагерях проходили подготовку боевики из европейских неонацистских организаций, японской "Красной Армии", ИРА, а последняя сама имеет базы не только в Европе, но и в Азии, Африке и Америке. В 1985 г. французские и немецкие террористы уже подписывают соглашение о совместных действиях и т.д.  Еще в 70-х годах печально известный латиноамериканский боевик Карлос ("Шакал") пытался сколотить "террористический интернационал” Тот, правда, просуществовал недолго, но это не столь важно: складывание некоего те террористического "братства" сегодня очевидно – в Чечне, Афганистане, Сомали и других местах.

Выше говорилось о "кроне" и "корнях" (или почве ) терроризма. Но есть еще "климат" терроризма - общественная атмосфера, в которой он существует, восприятие его массовым сознанием приходится констатировать, что этот общественный климат для терроризма весьма благоприятен, что также способствует его распространению.  Стоит включить телевизор, неважно где - в Нью-Йорке, Сан-Паулу или Москве, - и на вас обрушиваются бесконечные боевики, звучат выстрелы, льётся кровь, захватываются самолеты и заложники , крутые парни в форме насмерть сражаются с крутыми авантюристами. Уже не один  десяток лет полицейский, шпион, человек из "органов” и  романтический налетчик являются героями-времени. Эти триллеры награждаются  кинопремиями,  иногда даже Оскарами. Агрессивность, насилие  буквально пронизывают современный шоу-бизнес. Американский психиатр  Д. Хаббарт проинтервьюировал  - сотни угонщиков самолетов - и почти  все они говорили о воздействии на них медийной продукции. В 1979 г. демонстрация в одном из американских    кинотеатров гангстерских фильмов ,, Ночные бульвары" и "Воины" настолько возбудила присутствующих в зале подростков, что они открыли стрельбу, убив 8 и ранив 5 человек . Эти примеры можно множить. взглянуть на нынешнюю Россию, где "бритоголовые" выросли в атмосфере  10-летнего беспредела на телевизионных экранов.  В результате в погоне за высокими рейтингами СМИ  сами, возможно, того не осознавая, работают на террористов.  Коммерческий успех любой ценой, этот главный внутренний импульс современной шоу- и СМИ-индустрии.   Иначе как объяснить появление ставшего чрезвычайно популярным в США бестселлера "Происшествие Кобра"  Ричарда Престона, где в подробностях описывается биологическая атака на Нью-Йорк. Еще более поразителен  пример книги "Тихая смерть"  американского автора Чарльза Прейслера - своего рода учебника по терроризму, где описывается, как изготовить "нервный газ", "атомную бомбу для маленького человека" или "рицин" – биохимическое вещество, в тысячи раз более токсичное , чем яды-цианиды. Когда автора спросили, зачем он пишет   такие книги, он ответил, что хочет обеспечить безбедную жизнь  двух своих дочерей.

Можно выделить четыре круга настроений, которые лежат в основе мотивации современных международных террористов. Речь идет о настроениях антизападных, антиамериканских, антиизраильских и антироссийских.

Антизападные настроения - это прямое следствие и сохранение в новой форме того духа антиколониализма, которым были охвачены народы Азии и Африки как после Первой, так и в особенности после Второй мировой войны. Неправильно было бы думать, что антиколониализм исчез после ухода иностранных войск и достижения национальной независимости. Он испарился только на практическом уровне, в деловых и бытовых взаимоотношениях; англичан и французов могут вполне радушно встречать сегодня в их бывших колониях. Но в менталитете, психике, идеологии он сохраняется. С давних времен жители Азии и Африки, общаясь с европейцами и североамериканцами, ощущали себя "туземцами", как бы неполноценными, второсортными, и это ощущение не исчезло. Реакция на длительную эпоху унижения, гнев по отношению к тем, кто своим поведением до сих пор не позволяет им избавиться от незаслуженного комплекса неполноценности, стремление возродить достоинство - вот первая причина того возбуждения, той эмоциональной напряженности,  постоянного психологического дискомфорта, которые порождают экстремистские настроения и тенденции в мусульманском мире. Это еще не обязательное и достаточное условие для возникновения террористических движений, но весьма существенные предпосылки к нему.
И в этом смысле можно сказать, что "гнев мусульман" - всего лишь частный случай. Просто-напросто мусульманскому обществу, в особенности арабскому, в современном мире пришлось хуже, чем другим (не считая, разумеется, жителей Тропической Африки).  Все светские системы правления - от западной парламентской  демократии до насеровско-баасистского ,,социализма", включая военные диктатуры, были опробованы и закончились провалом, если говорить о преодолении нищеты, экономическом подъеме, искоренении или хотя бы уменьшении коррупции, о социальной справедливости, политической эффективности и утверждении apабского мира на достойном месте в современном мироустройстве. Немудрено, что в течениепоследних десятилетий все громче стали раздаваться голоса, утверждавшие, что первопричиной всех бед арабов были отход от истинного, правильного ислама, от заветов Пророка, стремления рабски копировать системы, созданные чужой  немусульманской цивилизацией, что привело лишь к порче нравов, упадку традиционных ценностей, росту своекорыстия и разложения верхов общества, пресмыкательству перед империализмом. Вестернизация, имитация западных образцов жизни была объявлена главным злом, зазвучал лозунг: "Ислам - вот решение". Соответственно Запад - тот самый Запад, который еще недавно был прямым захватчиком, оккупантом, хозяином-колонизатором, и уже хотя бы поэтому не мог оставить по себе доброй памяти - вновь стал врагом, но уже в новом смысле, В глазах всех недовольных и разочарованных, которым обязательно хочется найти ответ - кто виноват в распространении аморальности, коррупции, порнографии, наркомании, в экономических неурядицах и в падении престижа арабского мира - Запад является самой удобной мишенью. Люди вообще не склонны к тому, чтобы искать причины своих бед в самих себе и в своем обществе; всегда удобнее думать, что во всем виноваты чужие. А Запад и в самом деле на каждом шагу дает множество поводов для того, чтобы Третий мир испытывал к нему неприязнь - экспансией своих ресурсов и идей, своих нравов и своей культуры, своим высокомерием и снисходительностью, своим отношением к обществам Востока как к недоросшим, слаборазвитым, отсталым и архаичным, лишь недавно выбравшимся из состояния варварства. Особенно ранимыми в этом отношении оказываются мусульмане, которые гордятся своей древней и богатой цивилизацией и видят в то же время, что в иерархической структуре современного мира их страны стоят на низшей ступени по сравнению с Западом. Убежденные в превосходстве своей культуры и в том, что их религия является единственно истинной, они в отчаянии от того, что в мире властвуют, задают тон другие. Сила, мощь, влияние в сегодняшнем мире - не у них. а у Запада.

Нетрудно заметить, что антизападные настроения в Третьем мире являются также частным случаем антиглобалистского движения, распространяющегося по всему миру. Речь идет о протесте против монополизации власти и влияния могущественными, и в значительной мере безличными, транснациональными силами, подрывающими традиционные самобытные основы культуры наций, навязывающими народам единообразные западные духовные ценности и стандарты поведения, подчиняющими экономику суверенных государств интересам транснациональных корпораций. Если в западном мире антиглобализм имеет еще и гуманистическую, правовую, экологическую окраску, то в Азии и Африке он сводится главным образом к бунту против засилья Запада, против американской "сверхдержавное", однополярности мира, сохраняющей и увековечивающей ущемленное, зависимое положение народов Юга (Востока).   

Антиамериканизм - это явление, скорее всего, вечное и неустранимое, по крайней мере в обозримом будущем. В каком-то смысле это та цена, которую Америке приходится платить за свое богатство, свою удачливость, свою роль единственной сверхдержавы, за свою материальную и духовную экспансию глобального масштаба. Антиамериканизм распространен на всех континентах. А для мусульманских фундаменталистов, радикалов, экстремистов Америка - это живое воплощение всего того зла, которое они видят в Западе. Это - Запад в квадрате, квинтэссенция всего пагубного, растлевающего традиционную мораль, подрывающего ислам, его влияние на людей, а также его роль в современном мире. Америка для них - это зловещая и темная сила, без конца подвергающая народы незападного мира все новым и новым унижениям. Это в буквальном смысле слова орудие воли дьявола ("большой сатана", как говорил имам Хомейни). И поразить именно Америку - значит одержать решающую победу в борьбе за дело Аллаха. В этом - первый и главный смысл террористических акций "черного вторника" 11 сентября: отомстить Америке за все унижения, ужалить ее в самое сердце, заставить американцев дрожать от страха за свою жизнь и продемонстрировать им их собственное ничтожество, их подлинную слабость и беззащитность, истинную цену их сверх-державности.
 Антиизраильские настроения. В узком смысле здесь речь идет о трагедии палестинских арабов, которые страдают не только и не столько от своих материальных бед и даже не от отсутствия собственной государственности, а от унижения, каждодневно испытываемого ими в очередях на блокпостах, когда им приходится испрашивать у израильтян разрешения на проезд из одной точки в другую на своей собственной земле, а еще больше - от унизительного сознания своей  беспомощности, от презрения, с каким к ним относятся полновластные хозяева страны, которую они единодушно считают своей -ведь их предки жили там в течение тысячи трехсот лет. Им нет дела до того, что евреи жили там задолго до прихода арабов, и они не склонны копаться даже в недавнем прошлом - ведь тогда надо признать, что никаких бедствий они бы не испытывали, если бы правительства арабских стран полвека тому назад признали раздел Палестины на два государства в соответствии с решением ООН. Гордость и достоинство арабов, и далеко не только палестинских, глубоко уязвлены тем, что в арабском мире повсеместно называют Катастрофой (то есть образованием Израиля) и ее последствиями (серия поражений в войнах с Израилем, породивших нестерпимый комплекс неполноценности). Надо понимать психологию, менталитет арабов - для них нет ничего хуже позора, ущемления их чести и достоинства, сознания того, как плохо они выглядят в глазах других людей.  А в более широком смысле эти настроения связаны с Иерусалимом, и здесь речь идет уже не только об арабах, а о мусульманском мире в целом. Ведь Иерусалим (по-арабски "Аль Кудс", "священный") - это третий по святости город на земле после Мекки и Медины. Допустить, чтобы им владели люди чужой расы и религии - это несмываемый позор, прямое и ужасающее оскорбление ислама вообще.

Но есть и другая сторона медали. Растет размах террористической деятельности. Ирландская ИРА - это по сути громадное предприятие, имеющее свои промышленные и торговые фирмы, доход от которых идет на "дело". ФАТХ - Движение освобождения Палестины, боевое подразделение которого оперирует ежегодно 7-8 млрд. долл. - суммой, вдвое большей, чем ВНП Иордании . Растет число акций, ужесточается их характер, множится и число жертв (взрывы в метро, универмагах и других местах скопления людей).  Совершенствуются и средства поражения. Не так давно "кокаиновая мафия" обстреливала американское посольство в Боготе ракетами. На очереди - химическое, бактериологическое и ядерное оружие. Значение последнего террористы понимали давно.  Еще в 70-80-е годы было совершено порядка полутораста попыток проникнуть в ядерные центры, а также в арсеналы химического оружия . Теперь с угрозой применить ядерное оружие прямо выступает Усама бен Ладен. Реально ли это? Специалисты считают, что при наличии необходимых компонентов (прежде всего плутония) изготовление технически подготовленным персоналом ядерного заряда вполне возможно.

Теракты в Нью-Йорке и Вашингтоне серьёзны не только из-за числа погибших. Важнеевозможно, характер пораженных целей – система управления экономикой США, обороноспособностью страны, а удайся акция против Белого то и штаб политического руководства государства. Шок, испытанный Америкой после этих  ударов, во всяком случае в первые часы, сопровождался массовой паникой и растерянностью.  При чём сделано это было небольшой группой террористов без применения межконтинентальных баллистических ракет и усилий по преодолению противоракетной обороны. И то и другое оказалось не только не задействованным, но и просто бесполезным, в том числе и по причине того, что не  было   понятно, где тот объект, по которому следует  наносить ответный удар.

В этой связи американская трагедия дает основание сделать несколько предварительных выводов. Во-первых, чем выше уровень информационно-технологического развития общества, тем уязвимее оно с точки зрения последствий терроризма, любых диверсионных акций. Во-вторых.  не исключено, что терроризм и диверсии могут стать новым видом оружия, особенно для бедных стран, да и не только для них. Наконец,  в-третьих все это заставляет ставить вопрос о серьезном  переосмыслении параметров и критериев понятия силы в современной системе международных отношений.

Итак, если исходить из этих слагаемых терроризма, его суть можно сформулировать как преднамеренное и сознательно мотивированное использование насилия против гражданского населения, инфраструктуры, военных или политических объектов; как средство дестабилизации, деморализации и дезорганизации общественно-политических структур общества. Это определение, возможно, далеко от совершенства, но оно, как представляется, позволяет в самом общем виде отразить суть терроризма. 

Дата публикации:2012-07-24

Просмотров:2334

Вернуться в оглавление:

Комментария пока нет...


Имя* (по-русски):
Почта* (e-mail):Не публикуется
Ответить (до 1000 символов):







 

2012-2018 lekcion.ru. За поставленную ссылку спасибо.