Разделы

Авто
Бизнес
Болезни
Дом
Защита
Здоровье
Интернет
Компьютеры
Медицина
Науки
Обучение
Общество
Питание
Политика
Производство
Промышленность
Спорт
Техника
Экономика

Тема 4. Развитие западной социальной психологии в ХХ веке: основные направления и идеи

Цель - показать значимость социально-психологических исследований на Западе в ХХ веке.

Задачи:

1. Охарактеризовать вклад западных исследователей в становлении социальной психологии в ХХ в.

2. Дать навык работы с межпредметными связями в таких науках как философия, социология, психология.

3. Показать значимость изучения социальной психологии в системе наук.

План

1. Влияние Тарда на социально-психологические исследования Болдуина и Э.Дюргейма.

2. З.Фрейд и его вклад в развитие социально- психологического знания.

3. Исследования Н.Триплетта и их значение для социальной психологии.

4. Исследования В. Мёде и в США Ф. Олпорта и превращение социальной психологии в экспериментальную науку.

5. Когнитивизм, интеракционизм, бихевиоризм, гуманистическая психология и их вклад в развитие социальной психологии.

6. Развитие социальной психологии на Западе в 1970-1980-е годы.

Литература:

1. Гальперин П.Я. История психологии.ХХ век.-М.: Деловая книга, 2002.-740с.

2. Ждан А.Н. История психологии: от античности до наших дней.-М.: Академ. Проект, 2004.-572с.

3. История психологии: период открытого кризиса (начало 10-середина 30-х гг.ХХ века).-М.: МГУ, 1992.-362с.

4. Петровский А.В. История и теория психологии.Т.2.-Ростов-на-Дону: Феникс, 1996.-415с.

5. Степанов С.С. Век психологии: имена и судьбы.-М.: Эксмо, 2002.-540с.

 

Под влиянием Тарда Болдуин становится одним из первых пропа­гандистов идей социальной психологии в США. Он различал два вида наследственности — естественную и социальную. Чтобы быть пригод­ным для общественной жизни, человек должен родиться со способ­ностью к обучению, великий метод всякого обучения — подражание. Благодаря подражанию происходит усвоение традиций, ценностей, обычаев, опыта, накопленных обществом и внушаемых индивиду. «Социальная наследственность выдвигает на передний план подража­ние; гений... иллюстрирует изобретение». В обществе непрерывно происходит «обмен внушениями». Вокруг индивида с момента рождения сплетаются «социальные внушения», и даже чувство своей собственной личности развивается у ребенка постепенно, посредством «подражательных реакций на окружающую его личную среду». Тард, Болдуин и другие сосредоточились на поиске специфичес­ких психологических предпосылок жизни отдельной личности в со­циальном окружении, механизмов усвоения ею общественного опы­та, понимания других людей и т.п. Во всех случаях в центре анализа находилась психология индивида, рассматриваемая с точки зрения тех ее особенностей, которые служат предпосылкой взаимодействия людей, превращают организм в личность, обеспечивают усвоение со­циальных фактов.

Иным путем пошел Э. Дюркгейм (1858—1917), выде­ливший в качестве главной задачи изучение этих фактов как таковых, анализ их представленности в сознании коллектива в целом безотноси­тельно к индивидуально-психологическому механизму их усвоения. В работах «Правила социологического метода» (1894), «Индивиду­альные и коллективные представления» (1898) и других Дюркгейм исходил из того, что идеологические («нравственные») факты — это своего рода «вещи», которые ведут самостоятельную жизнь, незави­симую от индивидуального ума. Они существуют в общественном со­знании в виде «коллективных представлений», навязываемых инди­видуальному уму.

Мысли Конта о первичности социальных феноменов, их несводимости к игре представлений внутри сознания отдельного человека раз­вились у Дюркгейма в программу социологических исследований, сво­бодных от психологизма, заполонившего общественные науки — фило­логию, этнографию, историю культуры и др. Ценная сторона программы Дюркгейма состояла в очищении от психологизма, в установке на по­зитивное изучение идеологических явлений и продуктов в различных общественно-исторических условиях. Под ее влиянием развернулась рабо­та в новом направлении, принесшая важные конкретно-научные плоды.

Однако эта программа страдала существенными методологичес­кими изъянами, что, естественно, не могло не сказаться и на частных исследованиях. Дюркгеймовские «коллективные представления» выс­тупали в виде своего рода самостоятельного бытия, тогда как в дей­ствительности любые идеологические продукты детерминированы материальной жизнью общества. Что касается трактовки отношений социального факта к психологическому, то и здесь позиция Дюркгей­ма наряду с сильной стороной (отклонение от попыток искать корни общественных явлений в индивидуальном сознании) имела и сла­бую, отмеченную Тардом: «Какую пользу находят в том, чтобы под предлогом очищения социологии лишить ее всего ее психологическо­го, живого содержания?»

Дюркгейм, отвечая Тарду, указывал, что он вовсе не возражает против механизмов подражания, однако эти механизмы слишком общи и потому не могут дать ключ к содержательному объяснению «коллек­тивных представлений». Тем не менее противопоставление индивиду­альной жизни личности ее социальной детерминации, безусловно, оставалось коренным недостатком дюркгеймовской концепции.

Эта ошибка определяла дуалистические тенденции исследований Блонделя, первых работ Пиаже и других психологов, испытавших вли­яние Дюркгейма. Выводя особенности познания из характера обще­ния, Дюркгейм и его последователи (Леви-Брюль, Гальбвакс и др.) неизбежно вставали на путь игнорирования определяющей роли объек­тивной реальности, существующей независимо от сознания, как ин­дивидуального, так и коллективного.

Вместе с тем антипсихологизм Дюркгейма имел положительное значение для психологии. Он способствовал внедрению идеи первич­ности социального по отношению к индивидуальному, притом утвер­ждаемой не умозрительно, а на почве тщательного описания конкретно-исторических явлений. Относительная прогрессивность взгля­дов Дюркгейма станет еще более очевидной, если их сопоставить с другими социально-психологическими концепциями, типичными для рассматриваемого периода. Эти концепции отличались открытым ир­рационализмом и телеологизмом. Оба признака характерны для двух направлений конца XIX — начала XX в.: концепции ценностей и кон­цепции инстинктов.

Ограниченность физиологического объяснения свойств личности побудила Г. Мюнстерберга отстаивать мнение, что изучение характера человека, его воли и мотивов должно осуществляться в особых кате­гориях, главной из которых является категория ценности, лежащая за пределами наук о природе, следовательно, и естественно-научного изучения психики. Философское оправдание идеи двух несовместимых «психологии» дали неокантианцы В. Виндельбанд и в особенности Г. Риккерт, счи­тавшие, что принятый естествознанием способ образования понятий хорош для ассоциативной психологии, изображающей сознание как лишенную индивидуальных качеств механику «атомов», но не приго­ден для описания социально-исторической жизни, которая требует особых «идеографических» понятий, обозначающих индивидуальное, неповторимое.

Успехи научно-психологического знания разрушали, как мы ви­дели, механистический ассоцианизм, ведя к более адекватным взгля­дам на детерминацию психического. Идеалистическая философия под­держивала его как единственно совместимую с науками о природе доктрину, рядом с которой должна возвыситься другая психология, объясняющая истинно человеческое в личности путем обращения к царству стоящих над ней вечных, духовных ценностей.

Большой вклад в формирование социально-психологиче­ского значения внес австрийский психолог, невропатолог и пси­хиатр Зигмунд Фрейд (1856-1939). Будучи основоположни­ком психоанализа и соответствующей научной школы, Фрейд в то же время оказал значительное влияние на развитие всех социальных наук в XX в. В отличие от многих психологов, счи­тавших инстинкты основой социального поведения, Фрейд по­лагал, что инстинктивные импульсы человека приходят в кон­фликт с интересами общества. Все разнообразие инстинктов Фрейд сводил к двум группам: инстинкты, направленные на сохранение жизни (или сексуальные), и инстинкты смерти (или деструктивные), разрушающие жизнь. При этом обще­ство рассматривалось как враждебная человеку сила, подав­ляющая его инстинктивные импульсы, результатом чего яв­ляются фрустрации. Фрейд признавал необходимость ци­вилизации для того, чтобы защитить людей от естественных опасностей и от уничтожения друг друга. Однако ограничение обществом агрессивных и сексуальных импульсов людей вызывает у них нежелательные черты характера.

Фрейд обращался также к анализу природы групповых фе­номенов, исходя из своей концепции «либидо» (сексуальное влечение или в более широком смысле — жизненная энергия). По Фрейду, эмоциональные связи между членами группы ос­нованы на идентификации и десексуализации «либидо», ина­че говоря, сублимации. Имеется в виду бессознательный про­цесс, посредством которого сексуальная энергия трансформи­руется в несексуальную и социально приемлемую активность. Итак, члены различных социальных групп идентифицируют себя с их лидерами, которые выступают в качестве идеалов — в образе отца. При этом социальные чувства оказываются «пе­ревернутыми» чувствами враждебности, ибо идентификация с лидером, образом отца, есть защитная реакция, преобразую­щая испытываемые индивидом чувства враждебности в про­тивоположные, социально приемлемые. Поэтому узы, связы­вающие лидеров и остальных членов группы, Фрейд считает чрезвычайно важными для поддержания групповой стабиль­ности — более важными, чем связи членов группы друг с другом. В целом для взглядов Фрейда характерна негативная оцен­ка человеческой природы. Он полагал, что те или иные дей­ствия людей направляются, главным образом, примитивными неосознаваемыми импульсами. В то же самое время концеп­ции Фрейда отличает негативная точка зрения на человече­ское общество, которое по своей сущности неизбежно является причиной неудовольствия людей. По мнению Фрейда, имен­но в самой природе общества заложено стремление находя­щихся у власти лиц препятствовать свободному выражению импульсов людей, не имеющих власти. При этом он видел не­обходимость в такой социальной системе, которая могла бы регулировать проявления человеческой агрессивности.

Несмотря на уязвимость многих положений психоанали­тической теории Фрейда, она позволила по-новому подойти к объяснению ряда социально-психологических феноменов. На Западе уже более полувека фрейдизм выступает в каче­стве одной из них Фрейд был последним из крупных мыслителей, пытавшихся строить социально-психологическую теорию без соответству­ющего подкрепления эмпирическими данными. На рубеже XIX-XX вв. в развитии социальной психологии начинается новый период — исследователи обращаются к лабораторному эксперименту.

Американский психолог Н. Триплетт обратил внимание на то, что велогонщики часто достигают гораздо лучших резуль­татов в ситуации непосредственного соревнования друг с дру­гом, нежели тогда, когда проходят свою дистанцию в одиноче­стве, ориентируясь лишь на секундомер. С целью верифика­ции этих выводов Триплетт провел следующий эксперимент. Задача испытуемых (детей от 8 до 17 лет) состояла в том, чтобы наматывать лесу на катушку спиннинга. В одной серии испы­туемые были разбиты на пары и каждого просили работать быстрее, чем его оппонент. В другой серии испытуемые рабо­тали в одиночестве и их инструктировали наматывать лесу так быстро, как только они могут.

Триплетт обнаружил, что большинство детей работали бы­стрее в условиях соревнования друг с другом, нежели в оди­ночестве. Статья Триплетта с изложением этих данных была опубликована в 1897 г. в «Американском психологическом журнале», а сам автор с тех пор приобрел репутацию первого экспериментатора в социальной психологии. Однако такое начало не привело сразу к заметному увеличению количества лабораторных экспериментов. Подавляющее число экспери­ментальных работ было проведено социальными психологами в течение последних сорока лет.

Исследования В. Мёде и в США Ф. Олпорта, в которых были сформулированы требования превращения социальной психологии в эксперимен­тальную дисциплину. Основное развитие в этом ее варианте соци­альная психология получает в США, где бурное становление ка­питалистических форм в экономике стимулировало практику при­кладных исследований и заставило социальных психологов повер­нуться лицом к актуальной социально-политической тематике. Особое значение такая практика приобретала в условиях развер­нувшегося экономического кризиса. Беспомощность старой соци­альной психологии перед лицом новых задач стала очевидной.

В теоретическом плане преодоление старой традиции приняло форму критики концепции Макдугалла, которая в наибольшей степени отражала слабости социальной психологии предшествую­щего периода. В развитии психологии к этому времени четко обо­значились три основных подхода: психоанализ, бихевиоризм и гештальт-теория, и социальная психология стала опираться на идеи, сформулированные в этих подходах. Особый упор был сделан на бихевиористский подход, что соответствовало идеалу построения строго экспериментальной дисциплины.

С точки зрения объектов исследования главное внимание на­чинает уделяться малой группе. В определенной степени этому спо­собствует увлечение экспериментальными методиками: примене­ние их прежде всего возможно лишь при исследовании процессов, протекающих в малых группах. Сам по себе акцент на развитие экспериментальных методик означал несомненный прогресс в раз­витии социально-психологического знания. Однако в тех конкрет­ных условиях, в которых эта тенденция развивалась в США, такое увлечение привело к одностороннему развитию социальной пси­хологии: она не только утратила всякий интерес к теории, но во­обще сама идея теоретической социальной психологии оказалась скомпрометированной.

По свидетельству ряда американских авторов, вкус отдельных ученых к теоретическим работам грозил утратой веры в их науч­ную компетентность, вызывал сожаление, а порой и презрение. Подобно тому, как это почти одновременно происходило и в аме­риканской социологии, очень сильно стало звучать противопостав­ление исследования как оптимальной формы организации научно­го процесса спекуляции как простому рассуждению по поводу предмета. Само по себе рациональное требование — рассматривать Исследование в качестве основной формы организации научного знания — обернулось отлучением от ранга исследований теорети­ческих работ, они стали отождествляться со «спекуляцией». Поэтому экспериментальный период в развитии социальной психоло­гии, в частности в ее американском варианте (а именно этот вари­ант стал доминирующим на Западе), очень быстро стал обрастать целым рядом достаточно острых противоречий.

С одной стороны, именно в рамках этого периода социальная психология набрала силу как научная дисциплина, были прове­дены многочисленные исследовании в области малых групп, раз­работаны методики, которые позднее вошли во все учебники в качестве классических, был накоплен большой опыт в проведе­нии прикладных исследований и т.д. С другой стороны, чрезмер­ное увлечение малыми группами превратило их в своеобразный «флюс» социальной психологии, так что проблематика, связан­ная с особенностями массовых процессов, их психологической стороны оказалась практически исключенной из анализа. Вместе с критикой примитивной формы анализа этих явлений во-первых социально-психологических концепциях были сняты и сами про­блемы. Социальная психология дорого заплатила за эти противо­речия. Весь пафос экспериментальной ориентации заключался в том, чтобы дать достоверное знание о реальных проблемах обще­ства, а вместе с тем конкретное воплощение этой ориентации окон­чательно выхолостило какое бы то ни было социальное содержа­ние из весьма искусно проводимых лабораторных исследований.

Значительным событием для социальной психологии ста­ло появление крупной работы двух социологов — американца У. Томаса и поляка (затем переехавшего в США) Ф. Знанецкого «Польский крестьянин в Европе и Америке». Их произ­ведение состояло из пяти томов, выходивших в свет с 1918 по 1920 г. в США. Это был итог исследования, длившегося более 10 лет и посвященного приспособлению к новым условиям жизни польских крестьян, эмигрировавших в Америку. Впер­вые в качестве эмпирической основы исследования широко использовались личные документы (письма, биографический и автобиографический материал). Было обнаружено сильное влияние социальной группы на поведение и установки ее чле­нов. Тогда Томас и Знанецкий определили социальную пси­хологию как «научное исследование установок». С тех пор изучение установок прочно вошло в основную проблематику западной социальной психологии.

Ряд американских авторов считает, что начало измерения установок также можно отнести к одной из важных вех форми­рования современной социальной психологии. Первым, кто обратился к измерению установок, был в 1925 г. американский социолог Э. Богардус, приобретший с тех пор научную извест­ность во многом благодаря своей шкале «социальной дистан­ции». Под социальной дистанцией он имел в виду степень при­емлемости, которую выражает личность по отношению к представителю другой социальной группы. Богардус использо­вал свою шкалу с целью измерения и сравнения установок американских граждан к различным этническим группам. Это исследование повлекло за собой целый ряд работ, в ре­зультате которых были созданы различные шкалы измерения установок. В 1928 г. Л. Терстоун предложил использовать при изме­рении установок тот же методический подход, что и в психо­физике, разработав в итоге шкалу «равных интервалов». Он также определил ряд правил для конструирования шкал уста­новок. Через год Л. Терстоун и Э. Чейв применили шкалу «равных интервалов» с целью измерения отношений к рели­гии. Эта шкала включала в себя пункты, ранжированные от «высшей» до «низшей» благожелательности. Работы Богардуса и Терстоуна послужили важным толчком для создания мно­гочисленных шкал установок.

В начале 1930-х гг. Р. Лайкерт разработал методику, ис­пользующую континуум, на котором опрашиваемый мог ло­кализовать тот или иной оттенок своей установки. Эта срав­нительно простая форма шкалирования установок широко ис­пользуется сегодня.

Все это привело к тому, что начиная с 50-х гг. XX в. резко стали возрастать критические тенденции в социальной психоло­гии. Одним из выражений кризисного состояния дисциплины (а констатации именно такого ее состояния в современной социаль­но-психологической литературе более чем достаточно) явилось оживление интереса к теоретическому знанию. Нельзя сказать, что в период 30-х годов, т.е. во время наибольшего бума эксперимен­тальных исследований, теоретические исследовании вообще ис­чезли. Они были непопулярны, малочисленны, но продолжали существовать. Сейчас интерес к ним явно возрастает. В основном они концентрируются вокруг четырех направлений: бихевиориз­ма, психоанализа, так называемых когнитивных теорий и интеракционизма (Андреева, Богомолова, Петровская, 1978; Шихирев, 1979). Из четырех названных направлений три представляют со­бой социально-психологические варианты основных течений пси­хологической мысли, а четвертое направление — интеракционизм — представляет социологический источник.

Бихевиоризм в социальной психологии использует сейчас те варианты этого общепсихологического течения, которые связаны с необихевиоризмом. Как известно, в нем выделяются два направле­ния, отождествляемые с именами К. Халла (введение идеи промежуточных переменных) и Б. Скиннера (сохранение наиболее ортодоксальных форм классического бихевиоризма).

В рамках под­хода Халла в социальной психологии разработан ряд теорий, прежде всего теория фрустрации — агрессии Н. Миллера и Д. Долларда. Кроме того, в рамках этого же подхода разрабатываются много­численные модели диадического взаимодействия, например, в ра­ботах Дж. Тибо и Г. Келли. Характерным для работ этого рода является использование, в частности, аппарата математической теории игр. Особняком стоят в социально-психологическом нео­бихевиоризме идеи так называемого социального обмена, разви­ваемые в работах Д. Хоманса. Весь арсенал бихевиористских идей присутствует во всех названных теориях, причем центральной идеей является идея подкрепления (в вариантах классического или оперантного обусловливания). Необихевиоризм и в социальной пси­хологии претендует на создание стандарта подлинно научного ис­следования, с хорошо развитым лабораторным экспериментом, техникой измерения. Основной методологический упрек, кото­рый обычно делается бихевиоризму и который состоит в том, что большинство работ выполнено на животных, социальные психо­логи этого направления пытаются преодолеть (А. Бандура, на­пример, выполнил большинство исследований, в которых испы­туемыми были люди).

Однако сама стратегия исследования несет на себе черты прин­ципиальной позиции бихевиоризма (в частности, почти исключа­ется анализ групповых процессов, а сами группы в лучшем случае рассматриваются как диады). Поэтому именно в рамках этого те­чения меньше всего улавливается «социальный контекст», и соци­альная психология имеет наименее «социальный» вид.

Психоанализ не получил столь широкого распространения в социальной психологии, как бихевиоризм. Однако и здесь есть ряд попыток построения социально-психологических теорий. Обычно в этих случаях называют неофрейдизм и, в частности, ра­боты Э. Фромма и Дж. Салливана. Вместе с тем существует и дру­гой ряд теорий, более непосредственно включающих в орбиту со­циальной психологии идеи классического фрейдизма. Примерами таких теорий являются все теории групповых процессов: теории Л. Байона, В. Бенниса и Г. Шепарда, Л. Шутца. В отличие от бихевиоризма здесь предпринимается попытка уйти от только диадического взаимодействия и рассмотреть ряд процессов в более многочисленной группе. Именно в рамках этого течения зароди­лась практика создания так называемых Т-групп (т.е. групп тре­нинга), где используются социально-психологические механизмы воздействия людей друг на друга.

В целом же названные теории нельзя считать системно реали­зующими основные идеи психоанализа: скорее всего они пред­ставляют собой так называемый рассеянный психоанализ, т.е. со­держат вкрапление его отдельных положений в исследовательскую практику. Ярким примером этого является работа под руководст­вом Т. Адорно «Авторитарная личность», где использована идея фрейдизма о фатальной предопределенности личности взрослого опытом детства для выявления психологических предпосылок по­явления фашизма. Психоанализ дал толчок и сравнительно ново­му психологическому течению гуманистической психологии (А. Маслоу, К. Роджерс), которая в значительной степени опирается на теорию и практику групп тренинга и строит на этой основе свою, достаточно разветвленную проблематику. В настоящее время гу­манистическая психология претендует на одно из ведущих мест по своей популярности (Петровская, 1983).

Когнитивизм ведет свое начало от гештальтпсихологии и тео­рии поля К. Левина. Исходным принципом здесь является рас­смотрение социального поведения с точки зрения познаватель­ных, когнитивных процессов индивида. Бурное развитие когнитивистской ориентации в социальной психологии связано с об­щим ростом «когнитивных» идей в психологии, в частности со становлением особой отрасли психологического знания, так назы­ваемой «когнитивной психологии» (Величковский, 1982). Особое место в когнитивистской социальной психологии имеют так на­зываемые теории когнитивного соответствия, исходящие из поло­жения о том, что главным мотивирующим фактором поведения индивида является потребность в установлении соответствия, сба­лансированности его когнитивной структуры. К этим теориям от­носятся: теория сбалансированных структур Ф. Хайдера, теория коммуникативных актов Т. Ньюкома, теория когнитивного диссо­нанса Л. Фестингера и теория конгруэнтности Ч. Осгуда и П. Танненбаума. Кроме того, в общем ключе когнитивизма работают та­кие известные американские исследователи, как Д. Креч, Р. Крачфилд и С. Аш.

Во всех этих теориях сделана попытка объяснить социальное поведение личности. Однако специфика основной объяснитель­ной модели — идея о том, что все поступки и действия соверша­ются ради построения связанной, непротиворечивой картины мира в сознании человека, — делает эту модель крайне уязвимой. Аб­страктное «соответствие», достичь которого стремится индивид, никак не связано с противоречиями реального мира.

Вместе с тем когнитивистская ориентация в настоящее время получает все более широкое распространение. Это объясняется тем, что в отличие от бихевиористски ориентированной социальной психологии она подчеркивает с особой силой роль и значение «менталистских» образований в объяснении социального поведения человека. Эта позиция не проводится достаточно последователь­но, поэтому сам когнитивистский подход попадает в сложный круг противоречий, поскольку подлинно человеческие проблемы как проблемы общественного активно действующего человека здесь не поставлены. Однако внимание к проблемам рационального поведения человека, роли знания для объяснения окружающего мира делают когнитивистскую ориентацию также чрезвычайно популярной и богатой на исследования фундаментальных проблем социальной психологии (Трусов, 1983).

Интеракционизм как единственная социологическая по проис­хождению теоретическая ориентация имеет своим источником тео­рию символического интеракционизма Г. Мида. Однако в совре­менной социальной психологии интеракционизм включает не толь­ко развитие идей Мида (что осуществляется в двух школах: чикаг­ской — Г. Блумером и айовской — М. Куном), но и ряд других теорий, объединенных под этим же именем, а именно теорию ро­лей (Т. Сарбин) и теорию референтных групп (Г. Хаймен, Р. Мертон). В русле интеракционизма развиваются и идеи так называе­мой социальной драматургии Э. Гофмана. В интеракционизме в большей мере, чем в других теоретических ориентациях, сделана попытка установить именно социальные детерминанты человечес­кого поведения. Для этого вводится в качестве ключевого понятие «взаимодействие» (откуда и название ориентации), в ходе которо­го и осуществляется формирование личности. Однако констата­цией «взаимодействия» и ограничивается анализ социальных де­терминант поведения. Широкий спектр подлинно социальных причин оказывается исключенным из анализа: индивид и здесь по существу не включен в систему общественных отношений, в соци­альную структуру общества. Поэтому большая «социологичность» интеракционистской ориентации оказывается в значительной сте­пени внешней, коренные методологические проблемы включения «социального контекста» в исследования остаются нерешенными и здесь.

Хотя выделенные здесь четыре основные теоретические ори­ентации и имеют различные источники, границы между ними не являются слишком жесткими. Сегодня особенно характерным для американской социальной психологии является теоретический эклектизм, который особенно очевиден в практике эксперимен­тальных исследований, когда зачастую в одном и том же исследо­вании переплетаются различные теоретические ориентации. И это обстоятельство, а также тот факт, что многие экспериментальные работы по-прежнему полностью игнорируют теорию, свидетель­ствуют лишний раз о явлениях глубокого кризиса, который пере­живает социальная психология.

Важной чертой развития социальной психоло­гии в 1980-е годы на Западе является развитие критических тенденций по отно­шению к тому «образу» социальной психологии, который сло­жился на американской почве со свойственной американской об­щественной мысли ориентацией на философию позитивизма. Эти критические тенденции развиваются как среди ряда американ­ских и канадских исследователей, так и особенно среди их коллег в странах Западной Европы (Шихирев, 1985). Особое значение при этом приобретают усилия европейских социальных психологов, объединенных в Европейскую ассоциацию экспериментальной социальной психологии (ЕАЭСП). Именно для этого научного сообщества характерна идея необходимости большей ориентации социальной психологии на реальные социальные пробле­мы и тем самым обеспечение «социального контекста» исследова­ний (Андреева, Богомолова, Петровская, 1978).

Ключевые идеи разработаны в трудах таких видных европейских социальных пси­хологов, как А. Тэшфел (Великобритания) и С. Московией (Фран­ция) и др. А. Тэшфел видит выход из кризиса для социальной психологии на путях введения в ее проблематику психологии меж­групповых отношений. Ее основой является разработанная Тэшфелом теория социальной идентичности, в рамках которой и рас­сматривается вопрос о социальной обусловленности осознания человеком себя и своего поведения в социальном мире. С. Мос­ковией является главой французской школы социальной психо­логии, автором теории «социальных представлений» (Донцов, Еме­льянова, 1987). Как общий анализ состояния социальной психо­логии (в частности, американской), предпринятый Московией, так и разработка теории «социальных представлений» служат все той же, настойчиво проводимой идее: социальная психология мо­жет достичь успеха только на путях ее большей «социологизации», т.е. отступления от канонов индивидуальной психологии и усиления меры и степени ее «социальности» — вплетения в ткань реальных проблем общества. Вопросы социальной психологии за­дает общество, социальная психология лишь отвечает на них, — таково credo всей европейской школы социальной психологии. Такая постановка проблемы представляется особенно близкой позициям этой науки в нашей стране.

За этими шкалами последовали другие, среди которых сле­дует отметить социометрический метод Морено (1892-1974), уроженца Румынии, получившего высшее образование в Вене и с середины 1920-х гг. работавшего в США. Этот ме­тод, обнародованный им в 1933 г., предназначался для изме­рения динамики межличностных отношений в группе. В соот­ветствии с концепцией Морено межличностные отношения, особенно предпочтения и неприятия, представляют собой глав­ные характерные черты человеческой жизни. Социометриче­ский метод позволяет получить картину предпочтений и не­приятий среди членов группы. Эту картину можно представить графически в виде социограммы. Другой способ обработки дан­ных — конструирование социометрических индексов, позволя­ющих дать количественное выражение социометрического ста­туса каждого члена группы и различных аспектов групповой структуры. С помощью социометрии получено немало важ­ных данных о строении группы и ее функционировании. По­степенно социометрия превратилась в отдельное направление в западной социальной психологии.

Среди выдающихся исследователей, в значительной степе­ни повлиявших на формирование лица современной социаль­ной психологии, необходимо назвать Курта Левина (1890-1947), работавшего до 1933 г. в Германии, а затем эмигрировавшего в США. Левин привнес в социальную психологию концепции, экстраполированные из других наук. Из физики он заимствовал общее представление о «поле сил», а из мате­матики — понятия топологии (отрасли знания, изучающей наиболее общие свойства геометрических фигур). Данные по­ложения Левин использовал как основу анализа индивидуаль­ного и социального поведения. Поэтому система его взглядов называется «психологией поля» или «топологической психо­логией».

В соответствии с теоретическим подходом Левина человек и его окружающая среда являются компонентами единого ди­намического поля, обладающего такими свойствами, как дифференцированность, изменчивость и атмосфера. Различные части этого поля взаимозависимы. Отсюда следует, что значе­ние одиночного факта можно понять, лишь исходя из той пози­ции, которую он занимает в поле. Как отмечал Левин, каждый психологический факт зависит от состояния личности и в то же самое время обусловлен окружающей средой, хотя их срав­нительная важность различна в различных случаях.

Ярким примером творчества Левина является эксперимент (один из первых в социальной психологии групп), проведен­ный совместно с Р. Липпиттом и Р. Уайтом в 1938 г. Цель его состояла в изучении некоторых аспектов функционирования группы при различных типах групповой «атмосферы». Экспе­риментаторы организовали для десятилетних мальчиков «клу­бы», члены которых на добровольной основе занимались из­готовлением театральных масок, сборкой моделей самолетов и т. д. Дети встречались периодически в течение нескольких недель. Исходя из цели эксперимента, взрослые руководители групп создавали в них атмосферу того или иного типа: «авто­кратическую», «демократическую» или laisses-faire (полной свободы для принятия решений без участия руководителя). Было обнаружено, что каждый из данных стилей руководства оказывает различное влияние на групповую «атмосферу». Как отмечает в своем учебнике для студентов американский соци­альный психолог Э. Холландер, особая значимость этой рабо­ты Левина состояла в том, что она открыла возможности экс­периментирования в лаборатории на «социальных системах» маленького масштаба и свидетельствовала о «достижении социальной психологией своего совершеннолетия». Важным результатом данной работы было также широкое развитие ис­следований в области «групповой динамики».

К концу 1930-х гг. социальная психология достигла своего наибольшего развития в США. Подъему социальной психо­логии способствовало появление трех специальных журналов, посвященных этой отрасли знания. В 1936 г. Левин основал Общество психологического исследования социальных проблем, которое успешно работает по настоящий день, объединяя сей­час более трех тысяч социальных психологов США и ряда стран (в том числе и России).

В те же годы начинает проявляться все более отчетливая тенденция привлечения социальных психологов к решению прикладных задач, главным образом в сфере деятельности инду­стриальных организаций. В последующем огромное влияние на развитие социально-психологического знания оказала Вторая мировая война. По заданиям нескольких военных ведомств США было проведено большое количество социально-психо­логических работ, охвативших широкий круг проблем. Можно отметить исследования лидерства, морального состояния войск, природы паники, первичных военных групп, отношений меж­ду представителями различных рас и культур, действия слу­хов с целью контроля над их распространением и ряд других проблем «психологической войны».

Американский социолог Ф. Уэкслер даже считает, что «мас­совое развитие социально-психологической профессии, по край­ней мере в Соединенных Штатах, было в меньшей степени ре­зультатом индустриального научного менеджмента, нежели созданием военных».

В последние годы в США отмечается дальнейшее расши­рение сферы социально-психологических работ (и теоретиче­ских и прикладных), возникновение новых научных центров, увеличение выпуска дипломированных социальных психоло­гов. Так, к 1970-м гг. секция социальной психологии и психоло­гии личности стала самым многочисленным подразделением Американской психологической ассоциации. Социальные пси­хологи составляли одну четверть всех университетских пси­хологов. Выход в свет в 1968 г: пятитомного «Руководства по социальной психологии» считается важной вехой в ее разви­тии: Этот фундаментальный труд до сих пор выполняет свою роль наиболее полной энциклопедии социально-психологи­ческого знания. Его последнее дополненное переиздание вы­шло в 1985 г.

В течение двух последних десятилетий можно наблюдать активизацию социально-психологической науки в ряде стран Западной Европы. Здесь все большее число исследователей начинают отходить от научных стандартов, заданных амери­канской социальной психологией, демонстрируя свою теоре­тическую и методологическую самостоятельность. Начинается поиск альтернатив развития социальной психологии на иных, нежели в США, Основаниях. Стараясь преодолеть свойствен­ный американской социальной психологии «ползучий эмпи­ризм», делающий акценты на лабораторном эксперименте, европейские ученые провозглашают необходимость осуществ­ления исследовательской работы, исходя из более широкого «социального контекста», который включал бы в себя актуаль­ные проблемы современного общества.

Настоящий этап развития социальной психологии как на­уки оценивается неоднозначно. Накоплен огромный эмпири­ческий (в том числе экспериментальный) материал. Однако высказывается большая неудовлетворенность качеством тео­ретического осмысления этого материала. В прикладной сфе­ре социальная психология также не оправдывает многих ожи­даний. Неслучайно в западных публикациях двух последних Десятилетий порой говорится о «кризисе» социальной психо­логии. Однако современное состояние социальной психологии (даже если согласиться с термином «кризис») можно рассматри­вать как своеобразную болезнь роста. Социальная психология, несмотря на свою долгую предысторию, является молодой наукой.


Дата публикации:2014-01-23

Просмотров:1112

Вернуться в оглавление:

Комментария пока нет...


Имя* (по-русски):
Почта* (e-mail):Не публикуется
Ответить (до 1000 символов):







 

2012-2019 lekcion.ru. За поставленную ссылку спасибо.